Natalia Pokrovskaya

Photoshop wizard Cristian Girotto‘s photo series L’Enfant Extérieur (the outer child) takes his subjects’ inner children and brings them, quite literally, to the surface. In the series, Girotto explores what adults would look like if men and women never left the cuteness of infancy — at least in some respects. Each photo, originally captured by photographer Quentin Curtat, shows the subject ‘shopped to look like a toddler.

The resulting images are cute with a big dash of creepy:

L’Enfant Extérieur can be taken several ways: from a fun experiment in Photoshop to an exploration of the “nature of purity and the unavoidability of corruption.” But whatever your deeper meaning, at its core, the series helps us envision a different kind of world. As Michele Panella writes in the description on Girotto’s website:

L’ Enfant Extérieur … show[s] us a world of men in the shape of children, as if the body could slip on the ugliness of life, less expected to imagine big fawn’s eyes winking in the night clubs or little chubby hands shaking in the offices.

You can find more of Girotto’s work over on his website.

L’Enfant Extérieur by Cristian Girotto (via Mashable)

Photo credits: Images by Cristian Girotto

If flashlights can be solar and mechanically powered, why can’t digital cameras? Turns out they can. Superheadz Japan has launched a new digital camera called the “Sun & Cloud.” It’s the world’s first digital camera that’s capable of generating its own power so that you don’t need to constantly be worrying about battery drain and recharging.

The “self-generating” camera can utilize both solar and mechanical power. On the top of the camera is a small solar panel that gathers sunlight in order to charge up. Hence “Sun” in the name.

For the “Cloud” part, we look to the side of the camera, on which there’s a convenient hand crank that lets you charge up the device even when there’s no sunlight to collect.

Finally, if you lack both sunlight and the motivation (or time) to crank out power by hand, there’s USB charging for juicing the camera up faster.

Design-wise, the camera looks like a small plastic box (it’s supposed to look ‘retro’). It comes in both white and black variants, measures 6x6x8-inches, and weighs 200 grams (~7 ounces). On the front is a small high-powered LED flash that can help illuminate dark scenes. On the back is an LCD screen for reviewing photos, and various buttons that make up the UI.

Inside the camera is a tiny 3-megapixel CMOS sensor that has an ISO range of 100 to 800 and is capable of both still photos and video recording (AVI files with 30fps or 8fps frame rates). Data is saved onto SD or SDHC memory cards of capacities up to 2GB and 16GB, respectively.

There are three still photo shooting distances (a normal range of 150cm, a portrait range of 60-150cm, and a macro range of 25-35cm) and 15 built-in filters for lo-fi aesthetics.

Here are some sample photographs shot using the camera:

The Sun & Cloud is available now through retailers such as AC Gears for $200.

I have followed the work of Linda Alterwitz for a number of years and watched her evolution as a photographer who seeks to force the norms and create work that is experimental and scientific. Her work is at once painterly, layered, and mysterious. Now living in Las Vegas, she received a MFA from the University of Denver specializing in painting and drawing, but then changed paths to follow a conceptual passion that delves into the fine boundaries of art and science. Linda has exhibited her work throughout the world in group and solo exhibitions, most recently a solo exhibition at Frank Pictures Gallery in Santa Monica, CA. Her work also appears in on the cover (and inside) of the recent issue of Unless You Will Magazine.

In-Sight The series In-Sight combines science and technology with landscape photography to explore the themes of scientific life and the human spirit. Each photograph blends two distinctly different types of visual information: medical imagery and landscape. P.E.T. scan images of the human body are used as a visual element within each photograph. In this medical imaging process, radioactive material is put into the body in order to capture digital images of the structure and function of specific organs and tissues. In contrast, photographic images of landscapes provide different information, that which is identifiable and exposed at the surface. The transparency of the human form combined with the familiarity of the landscapes in this series is not meant to focus on one’s mortality, but rather to provide more of an understanding of life itself, both literally and metaphorically. 
With technology allowing us to see the inner workings of our bodies, we seem to have a better understanding of the biology that propels our being, both in sickness and in health. But what else lies beneath the surface of our flesh? What if experiences and memories are burned into our bodies at a cellular level? When we subject ourselves to technology like a P.E.T. scan, what if information other than just our physical bodies is detected? Will technology someday allow us the ability to visually document our memories, fears, and passions? 

In-Sight presents the viewer with the ability to gain deep insight into not only what we are, but also who we are. Our bodies become merely vessels that house a universe of microcosms—the biological microcosms of our various body systems as well as the microcosms of memories and life experiences. 

This series illustrates how art and technology are intricately connected. While opposites in so many ways, they must co-exist. Without the landscape imagery, we are left with medical images, cold and impersonal. However, it’s the scientific and technological aspects that help breathe life into our human environment, leaving us with a true reflection of the human spirit, including a reminder of our shared strengths and vulnerabilities.

Google Poetics (GooglePoetics) on Twitter, via @jar0n

The Coming Insurrection, 2010

Hesitating Beauty; Joshua Lutz toys with our heads and hearts.

By Raphael Shammaa, ASX NYC, March 2013

A head shot of a young woman in a stylish cocktail dress, eyelids interrupted in mid flutter and lips in mid speech, a strand of pearls adorning her delicate, vulnerable neck composes this book’s cover and the premise upon which its narrative weaves and builds. The title, “Hesitating Beauty”, is stamped across the cover in a WWII typewriter font. The stage is set. What kind of beauty is this?

To find out, open the book, look and read. The book can be described by what it’s not: linear. It’s not for the left brained, not rigorously chronological, and not tightly joined; the reader does all of this work. We know it’s about a woman, a young mother – and mental disease; about the precarious state of life and of happiness, but not much else.

Lutz is operating as a sort of puppeteer. The dangling puppets are text and images alternating Morse-like to telegraph a sense of tangled states of mind, and disjointed chronologies. To usher us into this intimately skewed version of reality, he re-enacts through text and imagery the non-sequitur imaginings of a mind made unstable and fearful by trauma. Regret, late confessions and semi-lucid streaks of thought are all here.

He flashes images of conjugal bliss, dementia, despair and dejection, interspersing text in the form of tales and letters from men (who are these equivocal male voices?) and typewritten pleas signed H.B. Allegories and nostalgia mix with fractured timelines, compelling the reader to backtrack, to flip pages back and forth, trying to keep pace before moving on, without a clear sense of where they are being taken next.

Under normal circumstances, readers expect text to partner with images, to be contextual, to make the visual experience fuller, more satisfying. But “normal” and fulfillment is not what’s being offered here. Text and images seem to respond to separate agendas, to run on different tracks as Lutz takes us on his no-frill, roller coaster tour. He wants us to see and feel for ourselves, he wants us to hear voices from the past, to know bewilderment now. And sorrow. And while the title of his book infers tentativeness and beauty, his puppet show is, in its own way, brutally direct.

By the time we put Hesitating Beauty down, we no longer ask what kind of beauty this is. Joshua Lutz has opened a door to a different world. He shares a singular, apparently filial, experience using photographic images, some of them found, and text drawn from personal correspondence and memories. This text is in shades of fear and confusion, “Sweetheart, I can’t write too much because I feel scared, but the things I see no longer make sense”; and his images alternate between pictures of seething turbulence, explosive defiance, and surrender.

 

Hesitating Beauty.
Photographs by Joshua Lutz.
Schilt Publishing, 2012.

 

 

 

 

 

 

 

 

Raphael Shammaa is a photographer living and working in New York. He was born in Cairo, Egypt, and is of Syrian-Egyptian descent and French culture. He lived in Paris and Lausanne for seven years.

 

(For those in NYC - Joshua Lutz will lecture tonight, 7pm-9pm @ School at ICP, 1114 Avenue of the Americas @ 43rd st. Also in NYC, an exhibition opens April 11 at ClampArt.)

 

(All rights reserved. Text @ Raphael Shammaa and ASX, Images @ Joshua Lutz)

The post REVIEW: Joshua Lutz – “Hesitating Beauty” (2012) appeared first on ASX | AMERICAN SUBURB X | Photography & Culture.

Here’s a fun contraption that could make breakfast that much more photographic each morning. The Image Toaster by Scott van Haastrecht searches Google Images for that day’s date every morning, and then burns a randomly chosen result onto your toast at 6×6 pixels.

Of course, at that resolution, it certainly won’t replace a gander through the morning’s paper (do people still read newspapers?), but it’s a fun idea that could some day turn your toast into a daily work of art (or news). For now the prototype still needs to be connected to a computer to do its thing, but Haastrecht hopes to have it working off of nothing more than WiFi and a power cord in the near future.

(via Doobybrain)

Мы все знаем, как это случается с вещами: оставаясь целыми и исправными, они в какой-то момент утрачивают для нас свою актуальность. И переходят из разряда нужных в менее привлекательную категорию — хлам. После чего пылятся в шкафах да на антресолях, и могут долго это делать — до тех пор, пока мы не соберёмся от них избавиться. Очищать дом от лишнего безусловно нужно, но как это устроить наилучшим образом? Большинство способов (отвезти на дачу, разместить объявление типа «отдам даром», пожертвовать благотворительной организации, продать на блошином рынке) предполагают совершение определённых усилий — на которые, в силу характерной для людей лености, готовы далеко не все. Так что заканчивается всё, как правило, обычным выбрасыванием ненужных вещей на помойку.

Дизайнеры студии Waarmakers придумали простое решение, способное улучшить ситуацию — Goedsak, мусорный пакет нового типа. Он предназначен для объектов, которые их хозяевам уже хочется выбросить, но которые при этом ещё могут быть использованы по назначению кем-то другим.

Значительная его часть прозрачна — это позволяет сразу понять, что находится внутри. Как отмечает один из авторов проекта, Симон Аккайя (Simon Akkaya), даже те стеснительные люди, для которых взять на улице выброшенную вещь — всё равно что «рыться в мусоре», смогут бросить взгляд на содержимое пакета, а затем аккуратно что-нибудь из него взять. Пока никто не видит.

Сложно не заметить на новой мусорной таре и ярко-жёлтый сегмент. Он служит двум целям. Первая из них — практическая: привлекать внимание тех, кому может быть необходимо что-то для себя отыскать. Вторую можно назвать стимулирующей: по замыслу создателей даже не заинтересованные в собственно вещах случайные прохожие должны будут увидеть Goedsak, отметить для себя совершающийся на их глазах акт альтруизма и — в идеале — подумать что-то в духе «Хм… А сделаю-ка я, пожалуй, то же самое с той старой лампой, что валяется у меня в чулане».

Процесс передачи вещей в хорошие руки предельно упрощается: по количеству затрат времени и сил он теперь аналогичен простому выносу мусора. Однако, в отличие от последнего, делает более человечным общение между бывшими и новыми владельцами предметов. Жизненный цикл помещённого в Goedsak увеличивается. Количество отправляющегося на городскую свалку уменьшается.

Waarmakers уже начали обсуждать с муниципалитетами введение в употребление их прозрачно-жёлтого детища. Пока же эти переговоры продолжаются, идея нашла себе более быструю дорогу в жизнь — через частную инициативу. Дизайнеры договорились с сетью комиссионных магазинов о том, что та будет принимать вещи, собранные при помощи нового метода. То, что окажется годным, будет выставлено на продажу. Остальное отправится на переработку. А сами пакеты смогут вернуться на улицу — они многоразовые.

Социальная активность в наши дни подразумевает поиск популярных мест и точек притяжения коллективного интереса. Именно этот механизм обслуживают многочисленные сервисы и приложения, собирающие пользовательские рекомендации, регистрирующие так называемые чекины и использующие геотаргетинг. Благодаря им можно узнать, в каких барах по вечерам людно и весело, на каком концерте сегодня собралось много слушателей, открытие какого заведения привлекло нынче максимальное внимание. Для тех же случаев, когда человек — либо в силу темперамента, либо по какой-либо временной причине — стремится найти место поспокойнее, никаких специальных сервисов (за редким исключением) почти не существует. Но всё же стало на один больше.

Заботу об интровертах, социофобах и им сочувствующих взяла на себя нидерландско-индийская студия They. Её коллектив разрабатывает то, что сам называет «антисоциальными медиа», и первым результатом этой деятельности стало мобильное приложение “Avoid The Shopping Crowds”. В точном соответствии с названием этот полезный инструмент позволяет избежать толп покупателей — сообщая, в каких из магазинов на данный момент менее людно. В качестве информационного повода для выпуска продукта авторы удачно использовали предрождественскую покупательскую истерию — явление, способное деморализовать даже тех, кто любит находиться в большой компании и тянется к людям.

Анализируя данные Foursquare, Facebook, Twitter, Instagram и других популярных сервисов, при помощи которых горожане делятся друг с другом информацией о своём текущем местоположении, “Avoid The Shopping Crowds” выдаёт данные о степени заполненности шопинг-моллов. Категории, на которые здесь делятся торговые точки, таковы: «спокойно», «не очень людно», «людно», «крайне людно» и «забудьте об этом». Также у приложения можно поинтересоваться средними статистическими значениями — для каждого из мест, в любой из дней недели.

Сейчас “Avoid The Shopping Crowds” анализирует лишь четыре средоточия крупных торговых центров, которые расположены в Амстердаме. Однако They планируют развивать своё детище, и у него есть все шансы на расширение географии. А также тематики — ведь помимо магазинов существует ещё столько мест, при посещении которых можно успешно отделиться от толпы!

At Rest is a photographic series depicting roadkill on American highways and addressing our human fear of confronting death and viewing the dead. My images draw attention to the fact that, while man has a vast impact on animal and natural life, the dominant religion in America insists that animals do not have a place in Heaven and are, therefore, of little value in our society.
—Emma Kisiel

Though these images capture animals at varying levels of death and decay, Kansas-born photographer Emma Kisiel has managed to evoke beauty and peace in what would normally be unsightly roadkill. Her constructed memorials, built on location at the site of death, honor the sacredness of the animal and seem to ensure a spiritual journey beyond this life.

We recently interviewed Italian-based photographer Yossi Loloi about his current project, Full Beauty, which was born from an interest to explore female fullness, while challenging conventional notions of beauty set by media and society.

What did you initially see in these women that made you want to photograph them nude?
“Women of size have always purely fascinated me. Like all things that are unknown I guess there is a natural tendency for one to be either curious or to just end up plain prejudiced. I was naturally curious and wanted to know more, and eventually I developed the need to photograph them.”

What were your intentions going into the project with regards to how you wanted to portray the women? Did you have any initial concerns on how this work may be perceived?
“My intentions were pretty clear from the first two photos I ever took. I knew I did not have to exploit them or force anything too much. All I was focused on was trying to create the most quiet and intimate, yet contemporary and strong images possible. I knew some viewers might have mixed feelings or even strong reactions to my work but I never took that in during the process. I was concentrated on giving the viewer the opportunity to admire something they rarely get to see.”

Where did you find the subjects and how did you entice them into being part of this project?
“The models that decided to take part of my project come from different places in the US and Europe. I didn’t have to do anything special to entice them into participating in the project. I guess when your idea matches someone’s belief, it just happens.”

The women seem very comfortable in front of camera and also seem to be comfortable in their skin. Are they models of some sort? If not, how did you get them to relax?
“Some of my models are or have been erotic models. Others are just women that wanted to be portrayed and that never had any experience whatsoever in front of a camera. There is never a sense of hurry in my photo shoots, and that helped them to relax. It is extremely important to spend some time together talking before taking out the camera.

“It’s a very special moment when someone drops their clothes in front of your eyes; you immediately understand it’s a gift that needs to be treated with the highest of respect. It’s a very strong feeling; it’s not the print, it’s not necessarily the exhibition, it’s that feeling you feel that makes you want to shoot again.”

Can you describe a typical shoot? Were the women photographed in their homes?
“The shoot moves quickly because trust has been established long before, allowing space to concentrate on other things such as the decorations, positioning and lighting. My models have all been very patient and understanding of anything I asked of them. I began taking pictures in hotel rooms, using what I had at my disposal and bringing with me little gear. I have also shot in their homes, although I try not to give too much information on ‘where we are’ in my images, leaving as much of a neutral zone as possible.”

There is definitely a sexy undercurrent in some of these images, especially obvious in the images of multiple women being photographed together. Was this something you were conscious about capturing or did this just happen naturally?
“To be completely honest I never looked for sexuality or even eroticism, in fact my goal was to shoot them almost expressionless, almost as if they were alone in the room; in some cases I looked for expressive glances.”

You started this project six years ago. Have you seen any changes with regards to the way people view the images? For instance, do you believe there is more acceptance now?
“To me the fact that Full Beauty has been published, exhibited or written about, that’s a major success. Fashion magazine Vogue for instance, has been showing more curvy women in the past years – that was taboo until not long ago. It’s not only the acknowledgement of ‘fat’ as subversive beauty; it’s the realization that simply anyone can be beautiful.”

If you’re a photographer, you can now promote your new series, website, gallery show, recent assignment, etc. on Feature Shoot for an affordable price. Find out about becoming a Spotlight Photographer here.

Carpet Pattern Skyscraper Sculptures by Babak Golkar via Designboom

the carpet skyscraper works of iranian artist babak golkar draw a relationship between the two dimensional and three dimensional, architecture and art, and ultimately - the associations with the much-debated tension between east and west. through extruding the elaborate ornamental patterning of nomadic persian carpets, the pieces generate a dynamic visual and conceptual reflection on existent cultural barriers.they do not only reference the erected symbols of western patriotism, they also bring attention to the emerging megapolis’ and the advance of oil powered arab countries.

Unsharp Mask: the sharpening filter of choice for photographers everywhere. It’s a fantastic tool that can really take an image to the next level when used correctly and I’m here to tell you that you should never use it again. That’s right, bid it a fond adieu and stop using Unsharp Mask. Forever.

“But Sam,” you say. “How do you expect me to sharpen my images? And more importantly, why the hell should I listen to you?” Excellent question, you perspicacious photographer, you. And my answer is that you shouldn’t listen to me, you have no reason to trust my judgment. However, you have every reason to listen to a man named Bryan O’Neil Hughes.

Sound familiar? Maybe not, but as the Senior Product Manager and primary worldwide spokesperson for Photoshop, he might know a thing or two about the ins and outs of sharpening.

Hughes recently gave a workshop where he highlighted his Lightroom/Photoshop workflow and he mentioned Adobe’s opt-in program called “Headlights” that tracks and compiles information about user habits. One of the problems plaguing the Photoshop team, he explained, was getting people to use tools with “smart” or “quick” in the names. Apparently if you name prefix a tool with smart (Smart Sharpen) or quick (Quick Select) people tend to think they’re smarter and quicker.

He went on to explain that in Creative Suite 6, when set to “Remove: Guassian Blur,” Smart Sharpen performs the exact same function that Unsharp Mask does, which was designed for scanned images and not digital photographs.

When sharpening your pictures, you’re better suited setting Smart Sharpen to “Remove: Lens Blur,” which was designed for digital photographs.

Additionally, if you change the radio button from “Basic” to “Advanced,” you are given the option to fine-tune the shadows and highlights, which allows much more control than the single “Threshold” slider on Unsharp Mask.

Finally, you always want to make sure you change the blend mode of your sharpening layer to “Luminosity” to remove any possible color fringing in your final output. Or, if you’re using Smart Objects (always a good idea), you can double-click the icon to the right of the Smart Sharpen filter to change the blend mode independently of any other filters you may have on that layer.

Smart Objects and Smart Filters are enormously powerful tools and you should be using them at all times. But that is a topic for another article.

About the author: When Sam Seitz isn’t annoying his roommates with long-winded talks of the miniscule minutiae of photography, he’s a student at the University of Kansas who enjoys the color green and the seductive scent of petrichor. You can find his photos on Flickr.

#boom #cold #exgirlfriends #beer #dollardollarbillyall by iamdutko http://instagr.am/p/W5kkCygKsb/

“The Duke of York receives the 3D printed Corgi” on a visit to Tech City in East London.

Photographer James Hodgins of Sudbury, Ontario has come up with a creative visual solution for a perennial marketing challenge: Convincing clients who think they can shoot their own photography that they will get better results if they hire a professional photographer.

“People are visual. When you start talking lights, they tune you out,” Hodgins says.  One day it dawned on him to invite a client to tag along on a shoot with her own camera. “I said, ‘You take the picture you would have taken, and then I’ll take mine the way I would.”

And that’s how his Crappy vs. Snappy showcase was born. He dedicates a page on his Web site to side-by-side comparisons of his pictures and clients’ pictures, mostly of mining and industrial subjects. On a regular basis, Hodgins features Crappy vs. Snappy updates on his blog.

Hodgins says it is one of his most effective sales tools. “It’s all about educating the client. They get it.”

He has adapted the technique for all types of clients. When shooting business portraits, for instance, he’ll stand his subjects against a wall, and photograph them with a camera-mounted flash before photographing them in a studio setting with professional lighting. It makes a lasting impression on the subject, and Hodgins uses the before-and-after pictures to sell other clients on the difference.

“If every photographer did that, a lot more clients would understand the difference between picture by a professional and the average Joe,” Hodgins says.

На протяжении всей истории человечества дети играли в игрушки, и стоит отметить, что многие из них делали это не без удовольствия. В последнее время, конечно, детские руки всё больше тянутся к тачскринам, а куклы, машинки и солдатики стремительно сдают свои позиции. Однако занятия со старыми добрыми игрушками всё ещё могут быть увлекательными. В том числе и для взрослых. Главное — правильно организовать процесс да хорошо всё подать. Что, собственно говоря, и сделали Ханна Коксетер (Hannah Coxeter) и Дэвид Олистон (David Allistone).

Двое художников из Великобритании основали некоммерческую организацию “Exploring Senses”, на базе которой реализовали ими же и придуманную серию необычных мероприятий “CommuniToy”. Это название содержит в себе игрушки, сообщество и коммуникации — всё это, в общем-то, в процессе и объединено. Что же происходит? Происходит тойхакинг, господа!

В одно время и в одном месте собирается множество детей и взрослых (к активному участию приглашаются люди всех возрастов). Пришедших ожидают длинные столы, разнообразные инструменты и груды игрушек — уже было отправившихся на свалку, но вовремя перехваченных организаторами “CommuniToy”. Когда все собравшиеся готовы приступить к работе, начинается мастер-класс по созданию новых, гибридных объектов из своеобразного материала: безголовых кукол, одноногих медведей, лазерных пистолетов с неработающими лампочками, автомоделей неполной комплектации, повреждённых роботов и просто надоевших своим прежним владельцам игрушек.

Рядом с участниками всегда находятся наставники, которые помогают реализовать творческие замыслы разной степени отвязности и безумия, а также при необходимости обучают тому, как лучше пришить, приклеить или привинтить. В результате получаются создания поистине невероятные.

Теперь, утерев слёзы смеха, перечислим плюсы описанной практики. Их немало. Во-первых, участвовать в “CommuniToy” очень весело. Во-вторых, эти мероприятия развивают сразу множество полезных навыков, знаний и умений: от прикладных (вроде шитья, конструирования и ручного труда вообще) до специализированных (внимание к вопросу повторного использования и проблеме мусора), и даже жизненно важных (творческое мышление, навыки социализации, совместная деятельность).

Очень, очень эффективная получается веселуха.

The evolution of work, aesthetic and pay, a case study in three examples.

Left: personal, free. Middle: indie editorial, three figure rate. Right: international advertising, six figure rate.

thejogging:

Umwelt, 2013

Digital Photograph

s

Я не знаю, что мне сказать. Я пишу этот пост, сидя в аэропорту Амстердама на пересадке, и я совершенно ошарашена. Эта неделя была настолько интенсивной, что мне хочется зарыться дома под плед, обнать собак и никогда не высовываться. Начиная с моего пьяного перелета в Париж, устриц и огромного количества вина, нестерпимой тоски и внезапной любви к этому городу, моего самого быстрого полумарафона, и заканчивая тем, что не все такое, каким кажется и моей лихорадкой и кишечным гриппом и сломанным поездом и чуть не пропущенным самолетом в последний день.

Про забег мне нечего сказать, кроме того, что я начала сразу бежать достаточно быстро, и держала темп 5:11 (для меня нереальный) на протяжении 15 км. Потом я устала и начала сдавать. Еще никогда мне не хотелось остановиться так сильно, как в этот раз, честно. Я пробежала за 1 56, как и хотела (меньше 2 часов), и теперь я молодец и могу радоваться этому факту, сколько душе угодно. Правда, все это как-то быстро потеряло ценность.

Про что вам еще рассказать? Как я стояла на финише и хотела встречать девочек, чтобы поздравлять их и фотографировать, а они уехали домой и потом высказывали мне за то, что я не очень-то торопилась открывать им дверь? Про то, что с одной стороны, когда ты собираешь команду, это всегда так поднимает общий дух и настрой, и я очень рада, что все пробежали, что все у всех было хорошо. Или про то, как я очень остро чувствовала себя там совершенно одной? Или о том, как прекрасно было устроить Асе девичник в Париже и как это было хорошо и как мы будем вспоминать об этом, обнимая ее на свадьбе через пару месяцев в Португалии? Про лицемерные улыбки и искренние улыбки? Про то, как я потом весь день смотрела, как все 30 с лищним девочек выкладывали маршруты и фото своего первого (для многих) полумарафона и как хорошо они себя при этом чувствовали? Я очень очень вами горжусь.

Я не удивлена, что я заболела в последний день, мне кажется я настолько переполнилась эмоциями и переживаниями за себя и за других близких мне людей и так устала физически, что мое тело просто сдалось.

Моя одинокая пробежка в 7 утра останется моим любимым воспоминанием.

Осенью 2013 года стартует новый проект Апертуры и фонда Юджина Смита по организации бесплатных семинаров, дискуссий и презентаций, посвященных фотожурналистике и документальной фотографии. 4 марта 2013 года в галерее Апертуры в Нью-Йорке было объявлено открытие приема заявок на грант Юджина Смита текущего года, а также состоялась дискуссия на тему «Участие в конкурсах: стратегии для фотографов». Экспертами дискуссии выступили члены совета директоров Мемориального Фонда Юджина Смита: Дэвид Фрэнд/David Friend (Vanity Fair), В.М.Хант/W. M. Hunt (Dancing Bear), Роберт Плэдж/Robert Pledge (Contact Press), Марсель Саба/Marcel Saba (Redux Pictures) и Лорен Вендэл/Lauren Wendle (PDN)

В этой статье я постаралась собрать рекомендации фотографам по участию в конкурсах вообще и касательно гранта Юджина Смита в частности.

- Необходимо тщательно выбирать конкурс и изучать его правила. Работы, подаваемые на конкурс, должны соответствовать характеру и целям конкурса и не выходить за рамки, очерченные в его правилах. Конкурс также должен соответствовать профессиональному уровню фотографа или стадии его карьеры. Смотрите обзор фотографических конкурсов на сайте Photoshelter.com.

- Ответьте на вопрос: «Зачем Вы участвуете в данном конкурсе?». Кроме денежного приза или выставки, причиной участия в конкурсе может стать возможность показать работы определенному члену жюри. Даже если проект не стал победителем, член жюри может запомнить работы и пригласить фотографа участвовать в других проектах в будущем. В связи с этим рекомендуется обратить внимание на то, кто входит в жюри конкурса. Кроме того, состав жюри часто является показателем серьезности конкурса.

- В портфолио, подаваемом на конкурс, должны быть включены только лучшие работы. В заявке на грант Ю.Смита, который выделяется на поддержку незавершенных проектов, фотографам рекомендуется предоставить лучшее из того, что уже снято в рамках проекта. Это не обязательно должна быть законченная серия. В.М.Хант признался, что на начальном этапе жюри отсматривает только несколько первых фотографий из портфолио участников. Если снимки не заинтересовали жюри, то скорее всего проект не будет допущен ко второй стадии конкурса. Поэтому важно включать в портфолио только лучшие работы и ставить в начало самые сильные фотографии, передающие характер проекта или истории, даже если они не являются «открывающими» в серии.

- По словам Дэвида Фрэнда, если Вы видите в видоискатель изображение, которое уже где-то встречали раньше, не нажимайте на спуск. Свежий взгляд и оригинальность очень ценятся членами жюри, отсматривающими большое количество проектов в рамках одного конкурса. В среднем на просмотр одного снимка член жюри тратит около 3 секунд. В.М.Хант сказал, что снимок должен зацепить его взгляд, пробудить желание смотреть серию дальше, возможно, оставить в недоумении и даже заставить задать вопрос: «Что, черт возьми, это такое?»

- Ясность. Идея проекта должна быть четко выражена – это касается как изображений, так и текстов, их сопровождающих. Для гранта Ю.Смита очень важен текст, описывающий предлагаемый проект – это один из главных критериев отбора. Фотографии должны соответствовать описанию проекта. По словам В.М.Ханта, идеальная первая фотография в портфолио сразит его наповал, рассказав всю историю в одном снимке. При отборе фотографий для портфолио фотографам рекомендуется показать серию коллеге, которому они доверяют, или даже человеку, не связанному с фотографией  – это поможет понять, как считывается серия и насколько внятно переданы идеи автора.

- Важна работа с цветом. Иногда серия, идея которой не ясна, остается в конкурсе из-за мастерской работы автора с цветом. Это также относится к черно-белым снимкам. Не забывайте об эстетической составляющей серии.

- «Насмотренность» фотографа отражается на его работах, часто на бессознательном уровне. Члены жюри, являющиеся профессионалами в своей области фотографии, замечают эти, обычно неявные, связи с работами мастеров. В большинстве случаев, это положительно отражается на восприятии работ фотографа и ставит их в определенный исторический контекст. Это, конечно, не значит, что нужно копировать то, что уже было сделано.

- Пожалуйста, не фотошопте! На конкурсы документальной фотографии не следует посылать изображения, измененные или созданные с использованием графических редакторов.

- Подписи к фотографиям (captions) важны! Рекомендуемая длина подписей – не более двух строк. Если предыдущая публикация снимка вызвала живую реакцию аудитории, желательно указать это в подписи (например, количество комментариев в Интернете).

- Планируйте свое время. Заявки на конкурсы, особенно такие серьезные, как грант Юджина Смита, требуют много времени. Рекомендуется планировать участие в конкурсах на год вперед и быть готовым потратить много времени и сил на оформление заявки. Не оставляйте это на последний момент!

Участие в конкурсах должно стать частью профессиональной практики фотографа. Решайте, в какой сфере фотографии Вы хотите преуспеть и кто должен увидеть Ваши работы. Помните, члены жюри любого конкурса всегда в поиске свежих, интересных, поразительных фотографий и проектов. Удачи!

Фото: © Peter van Agtmael, победитель конкурса на Грант имени Юджина Смита 2012

Some girls like @sammyjofrution are always runway ready. Yours is on the way, @mikesaes. Amazing running issue @jaybkrw @gregbkrw by robinnyc http://instagr.am/p/WXiBCzKoTn/

I strive to create images that elegantly articulate the totality of existence, focusing heavily on the broad themes of life and death, with further emphasis placed on ideas of fragility, impermanence and carnality. Death has always possessed a significant presence within the history of art, ranging from altarpieces to the work of the Dutch still life painters. Manifesting melancholic themes with beauty and precision, as these artists did, results in an image that is seductive, forcing the viewer to look, despite its apparent grotesque and morbid nature. Through these images, I aspire to make apparent the restlessness of a life that is knowingly so temporary and vulnerable.—Tara Sillios

Tara Sellios is a Boston based artist working in large format photography. Most recently work from her series Seven Evil Thoughts and Retribution was shown at Gallery Kayafas in Boston.

Zuki, a Gargoyle at home. Zuki lives in Milton Keynes and works in IT. Zuki owns a few suits, the gargoyle is just one of them.

First rule of Fur Club: don’t reveal your identity. Second rule of Fur Club: don’t talk to journalists.

British photographer Tom Broadbent has been getting to know various “Furries” throughout the UK for the last few years. Furries are everyday people, from bank managers to project managers to actors, who dress up in elaborate furry animal costumes and meet up to chat and hang out. Furry groups have been spotted walking around London’s St. Paul’s Cathedral and Millennium Bridge.

At Home With the Furries is Broadbent’s ongoing project, born from a desire to capture the personal, everyday side of their lives without breaking that first Furry rule. Broadbent plans to exhibit and publish this unique series, so keep an eye out for that.

Chil, a disco gryphon eats breakfast at home. Chil is a project manager who lives in Brighton with his partner, Red Russell.

Ashram, a dragon in his garden. Ashram is one of Zuki’s suits.

Broccoli, a pink boar works in fursuits for a living.

Isaambard Kingdom Brunel is a sheep who lives in Leicester. He works in IT systems.

Kreek and Quartermane are a woodland nymph and steampunk lion respectively. They live together in Brighton.

Rochelle is a cat. She lives in Leicester

Moon, a deer in her local woods in Sheffield.

Twinkie is a North American Sea Otter and when he’s not swimming and jet-skiiing he likes to go fishing.

This post was contributed by Sophie Chapman-Andrews, Head of Art Buying at McCann London

Italian, New York-based photographer Rä di Martino rouses the Star Wars fan in all of us in Every World’s A Stage, a series of photos of the abandoned Hollywood sets constructed for the epic George Lucas film. Martino spent over a year traveling throughout the desert towns of Morocco and Tunisia, exploring these massive structures that stand almost like ancient ruins. Martino found the juxtaposition of these cinematic byproducts with the actual ruins existing in these towns quite fascinating—and we do too. What’s not intriguing about the remnants of an otherworldly place amidst a worldly one?

via Phaidon

The realities of waste in this country are very different from what most people on this earth experience. We are not forced to live among our refuse, knowing the immediacy of its decline, unaware of the process it undergoes. Our waste is conveniently carted off by mainly unseen forces.

These recycling behemoths become like faces, each one having a story inherent in their lines and symmetry. I am fascinated by the lifespan that is particular to them and that relationship to ourselves. After being processed in the United States by various non-profit industries, they leave and are shipped to parts of the country and the world.—Wesley Law

Baled is a telling series by St. Louis-based photographer Wesley Law that explores the journey our waste and donated items take once we are rid of them. Law gained access to a Goodwill liquidation center for other retail stores, and discovered these large ‘bales’ of everyday items waiting to be transported to new destinations. Interested in the realities of what we dispose of, Law captures these bundles as compact worlds of their own, lost islands in transition.

Law hopes to further this project by following these bales to their final destinations. Find out more on his Kickstarter page.

via NPR Picture Show

Myoung Ho Lee photographs solitary trees framed against white canvas backdrops in the middle of natural landscapes. To install the large canvases, which span approximately 60 by 45 feet, the artist enlists a production crew and heavy cranes. Minor components of the canvas support system, such as ropes or bars, are later removed from the photograph through minimal digital retouching, creating the illusion that the backdrop is floating behind the tree.—Yossi Milo Gallery

Tree is South Korean photographer Myoung Ho Lee’s beautiful series of a variety of trees captured with a 4×5 camera in different seasons and locations. Lee’s placement of the backdrop extracts the tree from its vast surrounding landscape, highlighting its beauty and uniqueness. He plays with perspective and scale, the tree becoming as separate as it is part of the whole. A meditative calm seems to float through the air in Lee’s refashioned landscapes.

Lee is represented by Yossi Milo Gallery in New York.

via Art Buyers Are People Too

 

«Помните, всегда помните, что все мы… происходим от иммигрантов и революционеров».

Франклин Д. Рузвельт

 

Рядом с гаванью в Кале (Франция) есть место, известное как «Джунгли» – территория в приблизительно 500 квадратных метров, не так уж густо заросшая лесом и со всех сторон окруженная домами. Ее нынешние обитатели проделали длинный путь, чтобы попасть сюда, и их путешествие – они, по крайней мере, на это надеются – еще не закончено. Но многие не достигли и этого. Известно, что Кале – последняя перевалочная точка для сотен и тысяч людей, которые покинули свою родину (Ирак, Афганистан, Пакистан, Эритрею, Сомали, Судан или Нигерию), на пути к лучшей жизни в Англии, стране их мечты. Тем не менее, их стремления на каждом шагу наталкиваются на невидимую и непроницаемую правовую инфраструктуру, которая готовит для них что угодно, но не радушный прием на английской земле.

И естественно, этим путешественникам, которых называют беженцами, ищущими убежища, нелегальными иммигрантами и даже захватчиками (последним термином оперируют в Англии крайние правые), нужно обустроить себе жилище – у меня язык не поворачивается назвать его домом – на время ожидания. И вот среди увитых плющом деревьев в беспорядке появляются самодельные палатки самого разного вида и размера, но каждая из них несет на себе отпечаток культурного происхождения ее создателя. Именно эти строения Хэнк Вилдсчхут решил использовать для осуществления своего простого, однако, наполненного глубоким смыслом, документального проекта, которым он занимался с конца 2005 года, после того, как прочел статью о пакистанце, застрявшем в Кале. Его положение не оставило Вилдсчхута равнодушным по двум причинам: пакистанец вынужденно «осел» всего в 300 км от дома фотографа в Амстердаме, а ситуация героя вызвала сильные ассоциации и воспоминания в визуальной памяти фотографа. Незадолго до этого Вилдсчхут готовил для «Медицины без границ» / «Medicines Sans Frontiers» репортаж о последствиях произошедшего в Пакистане в 2005 году землетрясения и вспомнил, как был поражен видом палаток, используемых в лагерях для оставшихся без жилища лиц. Эти конструкции выглядели, как те супер современные палатки, которые так любят ярые поклонники кемпинга на Западе (они были отправлены сюда в пакетах с гуманитарной помощью). Хэнк также вспомнил, что даже в этих невыносимых условиях, сложившихся после землетрясения, жители лагеря не поленились, например, украсить свое новое жилище цветами в попытке создать хоть какое-то подобие домашнего уюта. И в процессе изучения ситуации в Кале, которая оказалась даже хуже и безнадежнее, чем ситуация в Пакистане, внимание фотографа сразу же обратилось к скульптурным качествам этих лесных приютов.

Будучи морально готовым к драматическим и часто насильственным историям, которые сопровождают эти эпические путешествия через полмира, совершаемые в запертых грузовиках и герметичных контейнерах, сдавшись на милость контрабандистов, Вилдсчхут, тем не менее, выбрал для документации самый простой визуальный символ этого кризиса человечества. Конечно же, эти жилища не показаны специально странными, нисколько не изменены фактом фотографирования, но они и не получают дополнительного комментария. Именно тут и начинается работа для истинного наблюдателя, потому что из этих почти этнографических фотографий другой цивилизации вырастает тот самый срочный запрос на социальные изменения.

И пока западный взгляд останавливается на каждой хижине, впечатленный невероятной находчивостью мастера, художественностью тонкого ручного труда, возникшего из нужды, он, тем не менее, испытывает большие трудности с тем, чтобы проникнуть за ее «стены». Эти строения будто бы герметично запечатаны. Здесь нет входа. И выхода. Таким образом, каждая палатка похожа на закрытый глаз, наталкивающий наблюдателей на вопрос, открыты ли их собственные глаза и готовы ли они воспринимать реальность жизненного опыта тех мужчин (ибо в основном мужчины отправляются в это путешествие, сопровождаемые иногда мальчиками в возрасте от десяти лет), которые могут прямо сейчас находиться в этих убежищах. Мы можем наблюдать лишь внешние укрепления, какими бы несущественными они ни казались: одеяла и простыни, оставшиеся от их прошлой жизни дома, наполненные цветом и, даже спустя несколько месяцев, ароматом родного очага, смешивающегося с более поздним наслоением незнакомых запахов лесных костров, влажных ночей и пота. Внутренние же переживания этих невидимых людей так и остаются скрытыми, как для Вилдсчхута, так и для нас. Ни единый луч не способен осветить внутренний интерьер: и именно эту беспросветную тьму, практически нулевую видимость следует принимать во внимание в процессе понимния работ, процессе, которому суждено быть незавершенным.

Общество научили опасаться иммигрантов. Нам говорят, что они ставят под угрозу нашу работу, нашу экономику и даже чувство нашей национальной идентичности. Необходимость открытой дискуссии, столь важной для демократического общества, либо вообще не была замечена, либо была с самого начала направлена в определенное русло разъяренными газетчиками, заладивших говорить о деньгах «налогоплательщиков». Однако кто, кроме нелегалов, согласится выполнять «черную работу» в Англии за меньшие, чем минимальная заработная плата, деньги в трудных, иногда смертельно опасных, условиях? В 2006 году Amnesty International сообщили, что если бы нелегальным рабочим было разрешено на законных основаниях жить в Великобритании, они платили бы государству налоги больше, чем 1 миллиард фунтов стерлингов ежегодно. Это значительно поддержало бы экономику страны. Как отметил Жан Ревийар/ Jean Revillard, фотограф и основатель швейцарского агентства Rezzo, который также занимался этой проблемой (и получил за это премию World Press Photo в 2008), решение проблемы глобальной коммуникации уже найдено – это интернет, теперь такое же решение должно быть найдено и для проблемы глобальной миграции. Сегодня миграция стала все больше напоминать новую форму рабства. Одна из самых поразительных историй, произошедших в Великобритании за последние годы, связана с китайскими нелегалами, которые утонули в заливе Моркам в северной Англии: они собирали мидии на побережье, и внезапный прилив забрал их жизни. Их история была убедительно показана в фильме Ника Брумфилда/ Nick Broomfield, где он заменил  профессиональных актеров такими же нелегальными иммигрантами. В фильме «Призраки» показана абсолютная уязвимость тех, чье существование не задокументировано официально. Их жилищные условия сами по себе были невыносимыми и Брумфилд задокументировал условия совместного существования в крошечных террасных домах – десять или двенадцать человек теснились в одной комнате. Подобная ситуация сложилась и в Кале, где многие иммигранты из Африки переселились из леса в грязные убогие сквоты. Вилдсчхут даже подумывал запечатлеть их, но предпочел остаться с иммигрантами, живущими в лесах, не только в Кале, но и в южной Испании, точке перехода в Европу беженцев из Африки, и в греческом Патрасе, «воротах» в Италию. Здесь иммигранты тоже облюбовали лесистые местности, крепко привязав свои «шатры» прямо к деревьям. Так эти места становятся, кажется, почти святилищами, местом грёз и медитации. Местом, где можно спрятаться. Но леса, даже, скорее, джунгли, все еще внушают страх. Английское слово «jungle» произошло от санскритского «jangala», что означает «дикое место». Еще со времен античности обустройство особого пространства для жизни считалось признаком развитой цивилизации, в то время как леса служили приютом для примитивных людей, которые остались вне официальных структур и правил общества. Подтверждения сильного страха перед лесом легко обнаруживаются в европейском фольклоре: именно там Гензель и Гретель встретились со злой ведьмой, поедающей детей, а волк обманул Красную Шапочку. И сегодня все еще присутствует страх, что в лесу может произойти нечто ужасное и преступное. Конечно, этот страх бывает оправданным: 31-летняя студентка факультета журналистики была изнасилована в лесах Кале прошлым летом. Напавшего описали как выходца с Ближнего Востока, бегло говорящего по-французски. И хотя некоторые журналисты поспешили назвать его «руководителем некой банды» и «похитителем людей», его личность и социальный статус остались неизвестны. Совсем недавно межэтнические розни в «Джунглях» привела к ряду кровавых разборок среди иммигрантов. Самим иммигрантам следует опасаться того, что может притаиться в лесу: французские полицейские часто устраивают ночные облавы, арестовывая, иногда одних и тех же, обитателей этих «убежищ» по три-четыре раза в неделю.

Для Вилдсчхута, бывшего медбрата в психиатрии, эти лесные истории принадлежат к жанру ужасов. Это не та халтура с кровью и распотрошенными зомби, какой битком набиты местные видео салоны, а мрачная реальность, в которой половина жителей планеты из-за войны и голода, жадности и коррупции теряют возможность человеческого существования, а другая половина, которая, в общем-то, и несет ответственность за это моральное разложение, не собирается делиться своими ресурсами или землей с теми, кто оказался в затруднительном положении. Один человек рассказал, что покинул Афганистан после того, как талибы пригрозили убить его за то, что он помогал англичанам. Ответной помощи он пока не дождался, да и едва ли дождется. Фотографии Вилдсчхута нисколько не напоминают стоп-кадры из фильмов Хаммера. Работая практически, как типолог, Ханс сохраняет определенную дистанцию между собой и палаткой и использует свою широкоформатную камеру, чтобы запечатлеть самые важные детали: красную кружку, пластиковый тазик, выброшенный мусор, яркое разноцветное одеяло, любовное сшитое кем-то однажды. Но по-настоящему завораживают фотографии, которые показывают, как стволы деревьев становятся стенами человеческого жилища. И если афганские ткани под снегом могут выглядеть уютными, даже романтичными убежищами, строгий картон представляет собой куда более суровое зрелище. Эти фотографии не представляют собой нечто грандиозное, не претендуют на то, чтобы быть повешенными в музеях и запомниться на все времена, но они являются важной частью современного дискурса, который может стать первым шагом на пути к поиску решения того кризиса, что разыгрался в портах по всей Европе. А пока этого не происходит, Вилдсчхут опасается за психологическое состояние этих людей, которые оставили свои семьи и родину, опустошенную войной или нищетой, только для того, чтобы узнать, что их Эльдорадо не существует.

Парадоксальная глубина понимания Вилдсчхутом происходящего раскрывается в самом последнем снимке этого портфолио. Это почти сверхъестественное фото, на котором изображена группа людей, появляющаяся из-за деревьев. Кажется, что в процессе поиска своего места они слились с природой в единое целое и полностью освободились от правил и условностей общества, вышвырнувшего их на обочину. Трудно сказать, сколько мужчин мы видим; осколки, рассыпанные по земле выглядят так, будто в любой момент могут сложиться в отброшенный в сторону череп или другую отделенную от расчлененного тела конечность, готовые наконец вернуться обратно в землю. Эти люди, кажется, находятся на пороге чего-то неведомого, а фотография сама по себе становится странным проявлением экстерриториальности, заставшей бесприютный, безгражданственный момент где-то между жизнью и смертью, вероятно, намного ближе к последней.

 

Текст: Макс Хутон/ Max Houghton

Источник: Foam Magazine, номер 18 «Displaced»

Перевод с английского на русский: Ксения Салтанова

Переведено и опубликовано с разрешения автора

 

Хэнк Вилдсчхут/ Henk Wildschut (Нидерланды, 1967) обучался в Королевской академии искусств в Гааге. Выставлял свои работы в Амстердами, Сиднее, Гааге, на фотофестивале Naarden и др. Помимо работы над множеством самостоятельных долгосрочных проектов, Вилдсчхут снимал для таких голландских изданий, как Het Parool, Vrij Nederland и Volkskrant Magazine, а также сотрудничал с разнообразными дизайнерскими и коммуникационными агентствами. С помощью фотографий он рассказывал истории о рабочих дока, незаконных иммигрантах, бегунах и хоровых певцах, делая также личные портреты известных голландских политиков, таких как, например, Геерт Вилдерс (Geert Wilders), премьер-министр Балкененде (Balkenende), и Йоб Кохен (Job Cohen), мэр Амстердама. Отличительной чертой работ Вилдчхута является созерцательный и отстраненный взгляд на попадающих людей и ситуации, создающий в его фотографиях баланс и монументальность, побуждающие зрителя к дальнейшей рефлексии. Вместе со своим коллегой фотографом Раймондом Ваунда (Raimond Wounda) Хэнк выпустил две фотокниги, которые были хорошо приняты публикой. Для книги «Sandrien La Paz», опубликованной в 2003, Ваунда и Вилдсчхут фотографировали индийскую команду танкера-химовоза «Sandrien La Paz», который был задержан в порту Амстердама голландскими властями почти на два года. В течение всего этого времени команде было запрещено покидать корабль, а Вилдсчхут и Ваунда задокументировали ухудшающиеся изо дня в день условия на корабле. Их фотографии помогли разрешить эту недопустимую ситуацию, вскоре после публикации снимков команде танкера позволили отправиться домой. Проект A’DAM DOC.k, созданный по заданию Амстердамского Городского архива и опубликованный в 2006, предполагал детальное изучение района Амстердамской гавани. Для его реализации Вилдсчхут и Ваунда проследовали по Каналу Северного Моря от морского побережья до самых западных доков Амстердама.

 

Макс Хутон/ Max Houghton — соредактор журнала «8 magazine» и преподаватель курса фотожурналистики в магистратуре университета Вестминстра. Она живет в Брайтоне (Великобритания) и пишет о фотографии и медиа для нескольких международных изданий.