Pentusha

Being John Malkovich, Sandro Miller

Photographer Jeffrey Milstein takes his architectural eye thousands of feet up in the air and captures the New York and Los Angeles skylines like you’ve never seen them before. He gives us more than just a bird’s eye view of both familiar and unfamiliar buildings; his photographs are artistic compositions within themselves. Milstein shows the intricate symmetry, lines and details of architecture which are not always visible from the ground, and by doing so allows the structures to become landscapes of their own.

He not only gives us an original visual angle but also a deeper look into the craft of architecture itself, from the repetitive structures of suburban LA homes to the angular beauty of the Empire State, the colors and textures of the building materials are both in harmony and contrasts with the natural elements surrounding them. The trees surrounding the bases of the buildings almost become accessories, they accentuate the craftsmanship and thought of architectural feat, housing and industry.

What Milstein has done here is captured the essence of our times, a combination of nature, artifice and something in between. By doing this, he has also managed to bring architecture to a more accessible level, by elevating the audience above the buildings in a way that makes their intricacy more simple without letting it loose its character and distinct characteristics. Beyond this, Milstein has managed to make a point: there’s only so much we can see for where we stand.

See Jeffrey Milstein’s work in person at Kopeikin Gallery in Los Angeles from July 18th-August 22nd.

The post Jeffrey Milstein’s Aerial Photography Reveals Stunning Views Of NYC And LA Like You’ve Never Seen Before appeared first on Beautiful/Decay.

Название этой крохотной латиноамериканской страны отзывается брачным курлыканьем голубей и безмятежностью ручья; в очень узких литературоведческих кругах поклонники французского символизма поминают Уругвай в разговорах о графе Лотреамоне — Изидоре Дюкассе, выходце из Монтевидео, который стал предтечей европейской авангардной литературы. Но он прожил во Франции так долго, что большинству уругвайцев его имя ни о чем не говорит.

У них — современный живой герой, и это, как ни странно, только что сложивший полномочия президент.

В 2010-м на пост президента Уругвая был избран Хосе Мухика — в прошлом член партизанского коммунистического движения Тупамарос, леворадикальной организации, которая осуществляла поддержку бедных слоев населения, грабя банки и похищая чиновников-толстосумов. Мухика шесть раз был ранен в столкновениях с полицией, провел за решеткой в общей сложности 14 лет, дважды бежал. На свободу он вышел только в 1985 году, когда наконец была свергнута 12-летняя военная диктатура Бордаберри. Правительственную карьеру начал с поста сенатора, поработал министром животноводства, а после того как через несколько лет был избран на пост президента, эксцентричный политик заставил весь мир говорить об Уругвае.

А теперь главный вопрос: что будет, если посадить анархиста, маоиста, бывшего уголовника, идеалиста и философа в президентское кресло? Сначала Мухика привлек внимание мировой общественности к своей персоне, отказавшись от 90 % доходов: официальная зарплата главы государства в Уругвае составляет 12 500 долларов в месяц — себе из этой суммы он оставлял только 1250 долларов, остальное жертвовал на благотворительность, за что вскоре был прозван беднейшим президентом в мире. Он отказался жить в президентском дворце, предпочтя роскоши привилегированной жизни свой скромный загородный дом. Когда Мухику спрашивают, к чему такая принципиальность, он, разводя руками, отвечает:

Правительство Мухики осуществило ряд социальных и экономических реформ, которые поставили Уругвай на один уровень с самыми прогрессивными странами мира. В Уругвае легализованы гей-браки, хотя этим никого особо не удивишь: они также разрешены и в соседней либеральной Аргентине. Однако, в отличие от остальных католических стран Латинской Америки, Уругвай, не страшась анафемы Ватикана, легализовал аборты до 12-й недели беременности — вопрос, о котором на континенте предпочитают не распространяться, но менее важным он от этого не становится: нелегальные аборты в Латинской Америке ежегодно уносят жизни тысяч женщин.

Однако законопроект, который породил самые оживленные дискуссии и вызвал как волну одобрения, так и шквал критики, обрушившейся на Мухику, связан с легализацией марихуаны.

Как объясняет Мухика, закон направлен на регулирование рынка, который уже существует. Цель подобных мер — борьба с наркоторговлей: появление на этом поле нового мощного игрока — государства — выбьет почву из-под ног преступников. Теперь государство является производителем марихуаны и устанавливает квоту на ее употребление. Все, кто хотят употреблять больше положенного, должны вносить свое имя в списки. Эта мера нужна для того, чтобы государство могло идентифицировать людей, которым необходима медицинская помощь. «Ты можешь выпивать пару бокалов виски в день, однако, если количество выпитого измеряется не стаканами, а бутылками, у тебя, мой друг, серьезные проблемы», — поясняет Мухика.

Интересно, что инициативу одобрили только 40 % уругвайцев, а в парламенте законопроект прошел с минимальным перевесом. Однако Мухика стоит на своем: «Критика будет звучать там, где происходят изменения. Всегда. В 1915 году были легализованы разводы по инициативе женщины. Тогда общество говорило о неминуемом распаде института брака, к которому этот закон приведет в будущем. Консерватизм и политическая реакция, которые как огня боятся любых изменений, будут существовать всегда, но это не повод отказываться от наших идей». В действительности даже самые озлобленные критики прогрессивной политики «Пепе» — так в народе называют Хосе Мухику — вынуждены признать, что стратегия его правительства приносит фантастические результаты.

Уругвай называют латиноамериканской Швейцарией: показатели, отражающие уровень коррупции в стране, ниже, чем во Франции и Израиле, а доходы распределяются наиболее равномерно, если сравнивать с другими государствами континента.

Правительство устанавливает цены на товары первой необходимости, а одним из приоритетных направлений для страны является образование.

Путешественнику понадобилось время для того, чтобы понять, кто сидит за рулем, поскольку старый «Фольксваген-Жук» Мухики на дороге ничем не выделялся. Сначала он долго вглядывался в лицо жены президента, Лусии Тополански, которое показалось ему знакомым, а потом медленно перевел взгляд на водителя и ахнул. История мгновенно разлетелась по свету, накрыв скромного Пепе новым шквалом восторженных отзывов. Путешественники устремились в Уругвай в надежде встретить президента — рок-звезду в очереди за пивом в продуктовом магазине. Я не была исключением.

Если вы добираетесь до Уругвая не на самолете из далекой холодной страны, а, скажем, из Буэнос-Айреса, то вам придется переплывать коричневые воды реки Ла Плата на пароме. По окончании путешествия продолжительностью в полтора часа вы оказываетесь в старинном городе Колония: мощеные улицы, газовые фонари, каменные стены, обвитые плющом, церкви, мосты и неспешные улыбчивые уругвайцы. Столица Монтевидео находится в трех часах езды, однако то, что привлекает в страну туристов, никак не связано ни с колониальной архитектурой, ни с культурными традициями. Пляжи — вот чем знаменит Уругвай. Но об этом немного позже.

Я иду навстречу потенциальному Мухике по шоссе, отмечая сходство между уругвайскими пейзажами и швейцарскими заливными лугами с шоколадных оберток: те же растянувшиеся на километры зеленые холмы, только с пальмами и выкрашенными в освежающий белый цвет скамейками. Златовласый пастушок с флейтой и парой кудрявых барашков здесь пришелся бы очень кстати. Но вселенная не позволяет мне утонуть в пасторальной неге: рядом тормозит машина с двумя девушками. Они социальные работники, помогают найти источники финансирования для бедняков: от строительства домов до поддержки малого бизнеса. Едут на встречу с клиентом, который ищет средства для своей булочной. «Население Уругвая — 3 млн человек, еще 10 лет назад за чертой бедности находился 1 млн, ты можешь себе это представить?» От Мухики девушки, конечно, в абсолютном восторге, но что они считают наиболее важным — это то, что курс правительства не зависит от президента. «В марте этого года прошли выборы, и новым президентом стал Табаре Васкес. Несмотря на поддержку большинства, Пепе был вынужден уйти, потому что по законам нашей страны президент не может избираться два раза подряд, но важно, что курс не поменяется — уругвайцы согласны с левой политикой правительства». Социальные работницы высаживают меня через 10 километров и отправляются на встречу с пекарем, а я вскоре оказываюсь в молочном грузовике с двумя ухмыляющимися добряками водителями. Коровы, упитанные, цветастые, довольные, живописно обрамляющие круглые желтые стога сена. Лающие собаки, пронзительный запах свежего навоза. Водитель протягивает мне пластиковую бутылку без горлышка, до краев наполненную белоснежным молоком, приятный летний ветер колышет волосы. Сейчас бы вспомнить что-нибудь из Есенина и продекламировать им, стоя в этом поле с молочными усами. «Кари, а чего ты себе жениха в Уругвае не найдешь и здесь не останешься? Тут хорошо, спокойно». И правда, чего это я?

Мы благополучно добираемся до Монтевидео — самой провинциальной столицы, в которой мне когда-либо довелось побывать. В облачные дни без солнца город кажется невероятно тоскливым: вся столичная архитектура почему-то земляных цветов, старые здания выглядят обшарпанными, людей на улицах немного. Но каждый без исключения прохожий держит в руках термос, из которого доливает кипяточка в свой мате. Даже после трех месяцев жизни в Буэнос-Айресе, где мате является, пожалуй, самым популярным напитком, уругвайская одержимость им все же сумела взбудоражить мое сознание.

Жители Монтевидео, как и домá, нейтральных цветов. После аргентинских банановых девочек с выкрашенными в голубой цвет волосами, громких продавцов газет и аристократичных бабуль в сверкающих золотом серьгах в уругвайской столице становится не по себе от навалившейся тишины. Затерянные в безвременье городские селяне. С другой стороны, город, как и вся страна, овеян ореолом спокойствия и безмятежности. Это как раз тот случай, когда «весь мир подождет».

Впрочем, проводить параллели между Аргентиной и Уругваем не очень этично по ряду причин. Довольно продолжительное время Уругвай и Аргентина были одним государством — аргентинцы никогда не упускают случая лишний раз об этом напомнить в снисходительной манере. Эдакое добрососедское панибратство, которое маскирует аргентинское высокомерие, и, понятное дело, уругвайцы находят что ответить. Кульминацией в веренице дипломатических страстей стал случай на международной пресс-конференции, когда Мухика высказался об аргентинском президенте Кристине Киршнер и ее покойном супруге, бывшем лидере страны:

Показательно, что скандал не испортил аргентинско-уругвайских отношений: вскоре появились фотографии, где Пепе, добродушно улыбаясь, стоит в обнимку с Кристиной. Подолгу враждовать не в характере уругвайцев.

Интересно, что раста-хиппи-символика прочно закрепилась в молодежной культуре: я никогда не видела такого количества людей с дредами на один квадратный метр. Большинство объясняет этот феномен свершившейся революцией марихуаны — мне же кажется, что причиной является национальный характер уругвайцев, а легализация уже следствие.

Парк-заповедник Кабо-Полонио, в котором люди многие десятилетия пренебрегают электричеством, — еще одно тому доказательство. Добраться до него можно только на специальном внедорожнике либо пешком — другой транспорт строго запрещен. Джип везет нас по самому берегу, так близко к воде, что небольшие волны разбиваются прямо о корпус внедорожника. В свете заходящего солнца и уже проступившей белой луны по пляжу идут группы босых людей с гитарами. Когда мы приезжаем в деревню, уже совсем стемнело: возле небольших глиняных домов расставлены или развешаны странной формы фонари. Подходя ближе, понимаешь, что это свечки, которые засунули в пятилитровые пластиковые бутылки. Повсюду раздается музыка, в трех из пяти случаев хриплая импровизация оказывается вольным исполнением Боба Марли (ну а кого еще). Люди в хлопковых и льняных одеждах разжигают костры и танцуют на пляже. Звезды горят так ярко, что об электричестве вспоминаешь, только когда надо зарядить телефон. Утром Кабо-Полонио поражает еще сильнее: разноцветные дома, разбросанные в хаотичном порядке по желто-зеленым холмам, мирно пасущиеся лошадки, прибрежные скалы, поросшие морской растительностью, и в центре всего этого великолепия — маяк. Прямо не Уругвай, а Исландия какая-то. С вершины маяка можно разглядеть мириады тюленей-толстяков, лениво распластавшихся на камнях такого же цвета.

В трех часах ходьбы по песчаным дюнам от Кабо-Полонио находится другой хиппи-городок — Валисас. Добираться туда стоит уже ради самой дороги: одну часть пути проделываешь по берегу, на котором встречаются странные объекты в лучших традициях символизма Ходоровски, другую — по уже упомянутым дюнам. Пейзажи обещают быть еще более сюрреалистичными, если вы забудете головной убор: трехчасовая прогулка по пустыне, пусть даже и обдуваемой морским бризом, на время превратит вас в героя какого-нибудь психоделического кино. И тут уже от вас зависит, будет это Ходоровски или Рейгадас. Короче, не забудьте про кепку или платок. И воды побольше.

На обратном пути из Валисаса я еду в разваливающемся на части грузовике с пожилым фермером и его помощником. На этот раз мы везем лошадку. У фермера частный бизнес по выращиванию и доставке животных на другие ранчо. Через час прибываем на ферму — новое место жительства лошадки. Навстречу нам выходит ковбой из мокрых снов каждой молодой девицы и заводит разговор с фермером. Конечно, на полчаса.

Ковбой рассказывает фермеру, как в свободное время самостоятельно изучает английский язык, чтобы читать литературу в оригинале. Он уже почти осилил один из коротких рассказов Джека Лондона. В ответ фермер заявляет, что занимается живописью, но также страстно любит поэзию, и тут же декламирует наизусть несколько стихов о любви. Я не верю своим ушам. После того как они обсудили Дон Кихота, мы грузим в трак очень агрессивного молодого бычка и едем дальше. Кажется, эта нация достигла какого-то глобального просветления на государственном уровне.

Отвечая на вопрос, что он считает свободой, Пепе как-то сказал:

Может, никому и не надо знать про Уругвай, что такая страна действительно существует и там действительно живут такие люди. Пусть он останется галлюцинацией, мечтой, свободно дрейфующей на размытой карте южноамериканского материка. Потому что к такому мир, кажется, еще не готов.

Запись Уругвай: территория дзен-социализма впервые появилась Метрополь.

Common movie scenes are showing us police mug shots, incognito faces in crowds and wanted killer posters. None of these seem unnatural or chocking anymore, we are tamed by cyberculture and technology. We could not imagine having to go through an identity check other than with our passport, signature or a police officer physically present in front of us. Yet, we’ve already left those ancient methods and engaged with facial, retina and odour recognition; fingerprints and hand geometry. We’ve entered the biometric data era. Not always conscious of how fast the world evolves around us, Tony Oursler has set a mission to “invite the viewer to glimpse themselves from another perspective that of the machines we have recently created”. He has been exploring the link between the growth of our technological dependance and its effect on our psychology.

The artist has created magnified face images, some of them coated with a stainless steel panel embeded with video screens and others marked with geometric patterns of algorythmic facial recognition mapping. He is embarking us with a dash of humor into the disturbing technology’s effect on the human mind. Tony Oursler plays with the face. Starting with the eyes and going down into the neck,  he is suggesting that technology will use every bit of skin and organ to study the daily behavior, emotions and rituals of humans in order to categorize them. The viewer when facing those giant profiles is left with the strange feeling of being watched. The artist wants to highlight how uncanny is the process of teaching machines how to observe only the external appareance and to pretend, from there, to understand human’s true nature.

Tony Oursler is currently represented by Lisson Gallery.

The post Through Magnified Faces Tony Oursler Is Teaching Us That Biometric Data Recognition Is Going Too Far appeared first on Beautiful/Decay.

Last April, the Calbuco Volcano in southern Chile erupted for the first time in 40 years. Martin Heck from Timestorm Films was on site to film the entire thing and just released this phenomenal 4K timelapse. What a magnificent and terrifying view. (via Vimeo Staff Picks)

Julio Le Parc is the precursor of op art. Originally from Argentina, he moves to Paris, France after his art studies to discover what the city has to offer. Today, he is displayed next to Vasarely’s immersive art pieces.  The artist uses fourteen pure colors to create combinations on its paintings. This starting point allows him to work around real movement, multiplication of images, transparency, coloring, space and light. Experimentation is how Julio Le Parc likes to work, that includes making mistakes and taking risks. In another black and white series where he uses spray paint he is looking to experiment with multi surfaces, dynamic visuals and different levels of shades.

Behind the numerous studies of light and movement there is a need for Julio Le Parc to search for a shortcut between the creation of a piece and the experience of the viewers. By rejecting psychology, his aim is to reach the mass with no third party involved. He is taking his political message, his “general analysis of the situation” directly to the eyes of the viewers. He condemns the government method to impose its vision and to leave aside the ideas and opinions of the people. Ideally, he wants a new method to acknowledge ideas wether it’s by a State or an art gallery. For Julio Le Parc, people don’t appreciate art in its time and that’s the fault of galleries and museums imposing their opinions and deciding who will be the next “famous and hot” artist instead of letting the people decide.

Julio Le Parc’s art pieces will be displayed this week at Art Basel and sixty of his work will be printed on silk scarves in collaboration with Hermes.

 

The post Julio Le Parc- The Precursor Of Op Art appeared first on Beautiful/Decay.

Artist Pierre Schmidt constructs surreal worlds filled with the inner horrors of the subconscious, both terrifying and beautiful. Using photo-manipulation, illustration, and collage, he combines both traditional and digital methods to create scenes of people with faces dripping right off their skulls. Many of his disturbing, melting face runs down the composition, only to reveal sudden bouquets of flowers. Using vintage photographs, he collages imagery of 1950’s housewife types lounging about, only to be caught up in a peculiar and fantastic scene. Schmidt’s work is highly psychological, as many of his pieces have titles based on the theories and writings of philosopher Friedrich Nietzsche. His flowing faces crack open the hidden psyche, pouring out its contents for us to examine. The face being a vessel of identity, Schmidt strips his characters of this so that we may look inwards into our own mind.

The Berlin based artist offers us a glimpse into a strange world of bizarre happenings, filled with faceless ladies, lush flora, and silhouettes that contain galaxies. Schmidt’s work is full of emotion and internal awareness, leaving us to sort out his stunning and complicated mash of imagery. We are left to decipher his sliced open heads, melting eyes, and rainbows oozing from faces. Like stream of consciousness, Schmidt melds together his illustrations with a unifying flow, effortlessly forming captivating and magnetic work. (via Hi-Fructose)

 

The post Pierre Schmidt’s Melting Faces Show Us The Terrifying Beauty Of The Subconscious Mind appeared first on Beautiful/Decay.

Multimedia artist Alex Kiessling works with different ideas of how the future can be. He combines the ideas of fine art and high technology. He has used robots as painting assistants and exhibited it through a live stream to a worldwide internet-based audience. This series of paintings give the impression that they were made with digital help. Their colorful layers are overlapped just like a screen print gone wrong, but of course this is intentional. But despite appearances, Kiessling has achieved this striking effect by painting acrylic on canvas – by hand.

The series, titled Shift, ties in with his larger ideas of augmented reality, simulation, hybrids, and the existence between reality and dream. He explains a bit more:

In the static scenes of my paintings, the protagonists remain mostly resident between the glaring colorfulness of virtual realities and darkness, which is inherent in most of our dream sequences and memories. Both of these worlds are paramount due to their systematic character, which is connected to the simulative, and are projection surfaces of the human psyche. (Source)

His paintings have the affect of dreaming – you feel like what you are seeing isn’t really right, and maybe you should look a little harder. He has a beautiful way of describing his work:

In my work I concentrate on dreams and all kinds of dreamlike structures and explore its borders and bridges to reality. I try to visualize the “no men`s land” between the absurdity in our existence and the concrete concerns that come with our human mind or spirit. I am fascinated by the interacting vibrations between virtual reality, dreams and the basic common ground of our world`s so called reality. (Source)

Kiessling is interested in fragmented identities, and the fact that most of us now-a-days live our lives out in many different spheres or realities – in the physical as well as the digital. His painting series Shift is just another visual exploration of the theme that is becoming more and more relevant to this generation. (Via SuperSonic Art)

The post Alex Kiessling’s Psychedelic Glitch Paintings Exist Between Reality And A Dream appeared first on Beautiful/Decay.

“There are different kinds of beauty. I suppose the one I am interested in is like a fruit: I am not following a logical analysis, and I am not trying to have some concept. I am rather into contemplation, which implies taking some time.”

The post Julien Salaud Creates Stellar Caves With Glow In The Dark Thread appeared first on Beautiful/Decay Artist & Design.

In early 2014, Vancouver-based graphic artist Joey Camacho set out to learn more about rendering images using Cinema 4D and Octane Render, with the goal of creating a new piece each day. His first attempts were pretty rudimentary, but it wasn’t long before his exploration and experimentation began to pay off with increasinly subtle details inspired by biology, sound, and geometry. Only several months into his ‘Progress Before Perfection‘ project, he started getting requests for prints as his images were shared widely around Tumblr and elsewhere. You can see more of his work on Behance and prints of many pieces are available through his website.

French illustrator Thomas Lamadieu (previously) continues to travel the world to photograph vertical views of the spaces between buildings which he uses as a canvas for his comical illustrations. The gaps between roofs and gutters form the inspiration for different characters who inhabit the irregular patches of sky. To find the unusual vantage points Lamadieu visited Spain, South Korea, Germany, France, Canada and the United States in the last year. You can find more examples on his website.

“My motifs are derived from feelings of gentleness and harshness, fear, limitless expansion experienced through contact with nature, images from music, ethnic conflict, the heart affected by joy and anger, and prayer.” (via This Is Colossal)

The post Niyoko Ikuta’s Elegantly Layered Glass Sculptures appeared first on Beautiful/Decay Artist & Design.

The post The Painted Carvings Of Tae-Jin Seong Convey Love, Honor And Happiness appeared first on Beautiful/Decay Artist & Design.

Jarmila Mitríková and Dávid Demjanovič are a fascinating artistic duo adding spice back into a traditional form of art-making. They hail from Slovakia and employ a technique called pyrography, which involves burning into plywood and shading the images with wood stains. This particular way of mark making was popular with people mostly during socialism in former Czechoslovakia. A style with is linked with folk art, domestic crafts and cultural traditions, the pair tap into their own history and national identity.

In their hybrid style you can see christian traditions, folklorism, pagan rituals, superstitions, myths, local legends with links to WWII and socialistic history, all with the backround of real slovak scenery. (Source)

Mitríková and Demjanovič play to their strengths of storytelling and creating very strong, personal images. We see very graphic scenes being played out – hunting rituals, exorcisms of some type, sacrificial set ups, and masked people involved in cult-like activities. With titles like Guardians of National Spirituality, Procession With Nazi, Cult of Goddess Morena, Dance Plague and Evacuation of Slovakian Elites, they focus on a time of secret societies and unknown mysterious behavior; they speak of a time when not everything was understandable, or explainable.

Typical for their practise is working with mystification and creating thematic series, where they focus their attention on one subject from our present or history….. when they work with real slovak subjects, using their style of storytelling, they create absurd, comic situations and new contextual reading. (Source)

This talented couple manage to recreate a sense of wonder, secrecy, ambiguity and riddles. They put a contemporary spin on an ancient art of wood burning and telling campfire-stories. 

The post Slovakian Artist Duo Burn Spooky Pagan And Ritualistic Motifs Into Hardwood appeared first on Beautiful/Decay Artist & Design.

В один прекрасный день у тебя в доме начинается капитальный ремонт систем водоснабжения и водоотведения. Рабочие снимают старые стояки подачи воды и канализации, и на несколько дней ты становишься чуть-чуть космонавтом - обтирание влажными салфетками вместо душа, ёмкости питьевой, технической и отработанной технической воды, ассенизационная ёмкость с хлоркой от запаха и прочие неудобства. К счастью, более чем полувековая история космических полётов хранит достаточно историй для отвлечения и поднятия настроения. В самом деле, любой ремонт меркнет перед неудобствами, выпавшими на долю, например, Фрэнка Бормана и Джима Лоувелла на "Джемини-VII".

Несовершенство человека

Первые туалетные проблемы появились уже в самом начале космических полётов. 5 мая 1961 года. Астронавт Алан Шепард должен стать первым американцем в космосе. По плану суборбитальный полёт должен продлиться всего пятнадцать минут, поэтому никто из инженеров не стал задумываться о человеческих потребностях. Однако, из-за проблем с погодой и техникой старт задерживался, и в какой-то момент Алан, просидевший в кабине уже больше четырёх часов (а в скафандре больше восьми), сообщил по радио, что ему категорически необходимо сходить по малой нужде. Перед ЦУПом возникла совершенно реальная проблема - попытка помочиться в скафандр могла привести к отказу датчиков телеметрии, проблемам с системой терморегуляции скафандра, в самом худшем (пусть и маловероятном) случае - к короткому замыканию. Альтернативой была бы только отмена полёта - подать башню обслуживания на пару минут, сходить в туалет и вернуться в кабину не было никакой технической возможности. А, учитывая публичность запуска, представьте себе заголовки газет, если бы полёт отменили по такой причине. Решили рискнуть - Шепарду разрешили справить нужду в блестящий гламурный скафандр. Аварии не произошло, и обратный отсчёт продолжили. К чести Алана Шепарда, он отнесся к ситуации с юмором и пошутил, что вот теперь-то он является "мокрой спиной" (жаргонное обозначение нелегальных мексиканских мигрантов, переплывавших Рио-Гранде). Полёт прошёл успешно, но все-таки при просмотре кадров торжественной встречи на авианосце немного забавно знать, что спина-то у Шепарда мокрая...
На второго американского астронавта Гаса Гриссома надели двухслойное трико, чтобы моча содержалась между слоями. Решение было неудачным, и уже к первому орбитальному полёту Джона Гленна был разработан простой мочеприемник (UCD - Urine Collection Device) из презерватива, трубки и емкости для мочи:



К последнему полёту корабля "Меркурий" систему немного изменили. Мочеприёмник на скафандре дополнили стационарной ёмкостью. Астронавт должен был ручным насосом перекачивать мочу из ёмкости на скафандре в стационарную. Шепард, провожавший в полёт Купера, подшутил над ним, положив в кабину вантуз. Шутка оказалась пророческой - насос работал плохо, шланги протекали, в кабине летали шарики мочи. Как минимум, часть коротких замыканий на последних витках полёта устроила протекающая ассенизационная система, серьезно осложнив полёт.
А для большой нужды в кораблях "Меркурий" не было ничего - астронавты за три дня до полёта переходили на специальную диету, сокращающую объем каловых масс. В случае задержки полёта (а такое было регулярно), диета продлевалась.

Советское значит отличное

Корабли "Восток" проектировались для многосуточных полётов, поэтому вопросы космического туалета были решены заранее, и даже Гагарин отправлялся в 108-минутный полёт с полностью комплектным туалетом, которого хватило бы на несколько дней. Конструкция позволяла справлять большую и малую надобности и была сравнительно простой:


1 – приемник; 2 – сборник урины; 3 – воздушный фильтр; 4 – вентилятор;5 – сборник каловых масс; 6 – выход чистого воздуха; 7 – гибкий шланг; 8 – сигнальная лампа.

Вентилятор создавал поток воздуха, который, как пылесос, втягивал отходы и не давал им разлететься по кораблю. Жидкие фракции по трубе попадали в сборник урины, где фиксировались в губчатом материале. Твердые фракции задерживались в сборнике каловых масс в сменном пакете. Затем пакет закрывался и убирался в отсек для отходов. Воздушный фильтр обеспечивал очистку воздуха от неприятного запаха. Большим достоинством туалета была пригодность как для мужчин, так и для женщин, что обеспечивали сменные насадки:


Сверху мужская насадка, снизу женская

Первым космонавтом, сходившим в космосе по-большому, стал Валерий Быковский на "Востоке-5", и это не произошло без курьёза. Доклад Быковского на земле услышали как "был космический стук", очень сильно перепугались и даже собрали рабочую группу для расчётов массы метеорита, с которым мог бы столкнуться Быковский, чтобы услышать стук. Но через виток, на следующем сеансе связи, ситуация разрешилась ко всеобщему облегчению.
Конструкция оказалась настолько удачной, что не претерпела принципиальных изменений уже больше полувека. На современных "Союзах" стоит почти такой же туалет, отличающийся только формой отсека каловых масс:



Здесь можно посмотреть на демонстрацию работы туалета в невесомости ("Союз ТМА-14", 2009 год):


Туалеты советских космических станций и МКС работают на том же принципе пылесоса и отличаются только полноценным сиденьем и более сложной системой обработки жидких отходов. Губчатый наполнитель имеет сравнительно небольшой ресурс, поэтому на орбитальных станциях жидкие отходы идут в специальные баки (которые затем загружаются вместе с прочим мусором в грузовой корабль "Прогресс" и сгорают с ним в атмосфере) или в систему регенерации, которая получает из мочи питьевую воду или кислород для дыхания.
На МКС два туалета отечественного производства:


Слева туалет в модуле "Звезда", справа - в модуле Destiny

Видео из фильма "Космическая одиссея, век XXI" (ЖЖ не позволяет проматывать вставленное видео, туалет с 4:30):


Туалеты иногда ломаются (как и любая другая техника) и попадают в новости, но на самом деле это весьма надежные и удобные устройства.

Две недели в мусорном баке

В отличие от конструкторов СССР/России, американская конструкторская мысль в ассенизационных вопросах прошла долгую и трудную дорогу и, несмотря на все старания, создавала сложные, неудобные и неприятные устройства. Корабли "Джемини" должны были летать долго, до двух недель, и тут уже эрзацами в виде UCD было не обойтись. Собственно говоря, UCD никуда не делись и использовались на "Джемини", "Аполлонах" и "Спейс Шаттлах" на старте. Астронавты-мужчины проходили процедуру подбора презерватива к UCD (рекомендую почитать Майка Маллейна "Верхом на ракетах", он её очень красочно описывает) и могли выбирать, стартовать с UCD или памперсом (Маллейн советует выбирать UCD, памперс неудобнее). Однако уже на орбите надо было использовать какой-то более долговременный туалет.


UCD времён "Джемини"

Первоначальная конструкция требовала, чтобы астронавт мочился в мочеприемник, одновременно вручную создавая тягу, растягивая гармошку приемного устройства:


Слева мочеприемник, справа гармошка приемного устройства

Идея оказалась никуда не годной. Во-первых, тянуть гармошку самостоятельно было нереально, требовалась помощь второго астронавта. Во-вторых, система часто выбрасывала мочу вместо всасывания - гармошка не вентилятор, одного неосторожного движения было достаточно для создания избыточного давления, а не разрежения.
Начиная с "Джемини-V" систему изменили - мочеприемник сделали плотно прилегающим и надевающимся как презерватив. В шланг добавили обратный клапан, защищающий от выбросов мочи, и заменили приемное устройство на простую мягкую ёмкость:



В таком виде система была более-менее пригодна для использования. Начиная с "Джемини" моча (кроме небольших пакетов для последующего медицинского анализа) не хранилась на борту, а сбрасывалась через специальный клапан с подогревом (жидкость в вакууме мгновенно испаряется и превращается в лёд, без подогрева клапан бы забило). По рассказам астронавтов, одно из самых красивых зрелищ в космосе - сброс мочи на закате. Урина превращалась в лёд и красиво разлеталась ледяным облаком. В принципе, вместо мочи подошла бы любая другая жидкость, но обычную воду, например, за борт не сбрасывали.

С твердыми отходами ситуация была гораздо, гораздо хуже. Для них в NASA придумали специальные пакеты:



Пакет имел клейкую горловину и должен был приклеиваться к ягодицам вокруг ануса. После дефекации нужно было просунуть пальцы в специальный мешочек, отделить фекалии от тела и протолкнуть их дальше в мешок, чтобы не вылетели. Затем необходимо было разорвать пакет с дезинфицирующим средством, поместить его в большой пакет с фекалиями и перемешать - это было необходимо для того, чтобы убить бактерии и не допустить газообразования в пакете. Потом наступала очередь туалетной бумаги и влажных салфеток, и, наконец, надо было поместить всё это в ещё один пакет и упаковать в контейнер для мусора.
В целом идея оказалась по-настоящему жуткой. Клей на горловине вырывал волосы на коже, фекалии вылетали из пакета, чтобы сходить в туалет требовалось порядка 45 минут, и не было никакой возможности не заполнить кабину неприятными запахами.

В программе "Джемини" было два длительных полёта - "Джемини-V" (почти 8 дней) и "Джемини-VII" (две недели). Оба полёта потребовали недюжинной силы воли от астронавтов. Хуже всего пришлось Френку Борману и Джиму Лоувеллу на "Джемини-VII". Уже спустя неделю кабина заполнилась вонью мочи (не всё можно было вытереть) и немытых тел (не было ни сменной одежды, ни возможности помыться). Астронавты терпели как могли - первый раз по-большому сходили только на десятый день. А последние несколько дней стали по-настоящему неприятными. Но в то время это стало большой победой - США обогнали СССР по длительности полётов, и двух недель хватало, чтобы слетать на Луну.

На Луну с мешками для фекалий

Программа "Аполлон" базировалась на ассенизационных наработках "Джемини". Жидкие отходы собирались в такие же надевающиеся приёмники с ёмкостями и сбросом за борт. На каждого астронавта хранился запас в 10 сменных манжет для мочеприемника.



И с большой нуждой было всё так же плохо - мешки для фекалий остались практически неизменными:



Расшифровки переговоров астронавтов регулярно содержат обсуждения "чья это какашка летает по кабине":



Поскольку программа "Аполлон" была предназначена для высадки на Луну, пришлось добавить системы сбора мочи и кала для скафандров. Мочу собирали в обычный UCD, а для фекалий сделали что-то типа памперса:



Особенностью американской космической программы был детальный анализ отходов - образцы мочи и кала привозили обратно на Землю, и, по слухам, они до сих пор хранятся где-то в холодильниках NASA.

Гигантский скачок вперед "Скайлэба"

Только на станции "Скайлэб" американцы приблизились к советскому уровню туалетного комфорта. В ассенизационной системе наконец-то появился вентилятор. Правда, вместо воронки мочеприемника использовались такие же манжеты, как и на "Аполлоне", но, по крайней мере, вентилятор надежно создавал разрежение для всасывания мочи. Зато в деле сбора твердых отходов появился туалет со сменными мешками:




На уровне колена виден приемник для твердых отходов

И откат назад шаттла

А вот с туалетом для Спейс Шаттла получился инженерный конфуз. Исходная идея была замечательная - давайте сделаем туалет, в котором потоки воздуха будут сами помещать фекалии в приемное устройство без участия астронавта. Однако добиться надежной работы не удалось - фекалии постоянно задевали стенки тоннеля, и астронавтам приходилось постоянно его чистить. Система упаковки фекалий работала недостаточно надежно, туалет достаточно регулярно выходил из строя. Также, для пользования туалетом приходилось проходить специальную подготовку. На тренажере в тоннеле стояла камера с подсветкой. Перед лицом астронавта стоял монитор с прицелом. Тренировка заключалась в том, чтобы поместить свой анус в центр прицела и запомнить положение тела, чтобы уже в невесомости фекалии начинали свой путь максимально близко к центру тоннеля. Относительно предыдущих американских космических туалетов система была прогрессивной, вентилятор и сменные насадки позволяли пользоваться туалетом и мужчинам и женщинам. Но туалет получился слишком сложным и недостаточно надежным. По воспоминаниям астронавта Майка Маллейна перед пользованием туалетом лучше всего было полностью раздеться. Утечки мочи и улетающие фекалии были не таким уж редким делом. Маллейн вспоминает одну достаточно неаппетитную шутку, которую устроил его коллега-астронавт. Он взял сосиску с обеда, спрятал её в кармане и пошёл в туалет. Выждав некоторое время, он выбросил сосиску в общий отсек и стал за ней гоняться с салфеткой (астронавты как могли уворачивались, не узнав сосиску в летающем предмете), а догнав, съел...


Туалет Спейс Шаттла. На переднем плане гибкий шланг мочеприемника

Видео тренажерной туалета Спейс Шаттла. В фильме участвует Майк Массимино, который "летал" на МКС с Говардом в "Теории Большого взрыва":


Невысокая надежность туалета шаттла означала, что там всегда ждали своего часа пакеты для фекалий времен "Аполлона". И остается только надеяться, что эти неприятные ассенизационные архаизмы совсем сошли со сцены и не отправятся в космос на "Орионах" и других новых американских кораблях.

Список использованных источников

• Роуч, Мэри "Обратная сторона космонавтики". Вся книга посвящена еде, туалету, мытью, перегрузкам физическим и психологическим и прочим малоаппетитным, но интересным скрытым сторонам космонавтики.


• Маллейн, Майк "Верхом на ракетах: возмутительные рассказы астронавта шаттла".


• http://www.nss.org/settlement/nasa/CoEvolutionBook/SPACE.HTML.


• SP-368 Biomedical Results of Apollo.


• Санитарно-гигиеническое оборудование на кораблях-спутниках.


• A Review of Spacecraft Waste-management Systems, NASA, 1969 г.

Предыдущая публикация серии "Обеспечение длительного космического полёта" - там про еду и замкнутые системы жизнеобеспечения.

Небольшое объявление

15 марта в 14:00 в Первой Библиотеке Городских Историй в Москве состоится моя скайп-лекция "Космические байки". Встреча ВК.

El Gato Chimney is an Milan-based artist who paints imaginative and symbolic scenes that explore the dualisms and crossovers between good and evil, life and death. Populated with anthropomorphized animals, fire-breathing demons, and masked religious-type figures, Chimney’s work resembles the kind of metaphorical, fantastical visions you might imagine on a medieval tapestry, where every detail is interwoven with a hidden significance. Intensifying the scope of his art is the fact that his paintings syncretize spiritual traditions and practices from around world and throughout history, including alchemy, occultism, and folklore. Brimming with wit, insight, and imagination, Chimney’s work is a modern interpretation of ancient art and ongoing philosophic themes.

One of the most compelling aspects of Chimney’s symbol-filled imagery is the apparent moral ambiguity. The creatures inhabiting the vast, melancholic landscapes are unclear in their intentions, with their strange, chimerical bodies appearing both gentle and wicked. Many of them are preparing for abstract duals with one another, the reasons for which remain unknown. In a statement provided on Chimney’s Bio page, this confounding of good and evil, darkness and light is eloquently described:

“The universe he portrays is dual and deceptive, like a good nightmare: a world constantly split between a daytime Arcadia and an inhabited and unquiet night, where the dividing line is clearly visible and easy to cross, both a danger signal and an invitation to disobedience” (Source).

If you look throughout the landscapes, the backdrops are frequently divided by bold demarcations of light and dark, with no apparent barriers between them; one can “switch sides” with a surprising ease. What Chimney seems to be depicting here is a pervasive ambiguity, a hybridic reading of morality and spirituality that reveals there is no singular conception of good and evil; instead, we are all just navigating the joys and misfortunes of existence. As the above statement continues, “the artist wants to assert that celebrating life and escaping death is what joins all beings” (Source).

Visit Chimney’s website and Facebook page and immerse yourself in his dualistic, symbolic visions, the interpretations of which are quite literally endless. His work will be exhibited at the Stephen Romano Gallery in Brooklyn from March 5 – April 30. (Via designboom)

 

The post El Gato Chimney Paints Symbolic Visions Of Fantasy Worlds Infused With Alchemy, Occultism, And Folklore appeared first on Beautiful/Decay Artist & Design.

Несколько лет назад я делал сайт о рыбалке и публиковал на нём карту окресностей города, отмечая интересные места. Я так увлёкся картами, что и сегодня занимаюсь дизайном геосервисов, а на досуге экспериментирую с картографическими визуализациями. Недавно я визуализировал статистику работы московского велопроката, а ранее опубликовал высотную модель города в виде разноцветной сетки улиц.

Это здорово, когда большие массивы данных об окружающем нас мире становятся визуальными, осязаемыми. Привлекает меня в этом не множество разноцветных линий или точек на тёмном фоне, а возможность наглядно показать и рассказать окружающим интересную историю, сделать эти данные полезными для людей. Мне хочется, чтобы увлечённых этой темой людей становилось больше — делиться знаниями друг с другом, обсуждать идеи.


Дома в центре Москвы разного цвета в зависимости от площади здания.
Данные: © Участники OpenStreetMap

О дизайне в картографии я уже рассказывали ещё буду рассказывать, ведь об этом можно рассказать много интересного. В этой истории, речь пойдёт не про традиционные карты.

Я задумал собрать что знаю про картографические визуализации и рассказать об этом. В итоге, у меня получился онлайн-курс «Визуализация геоданных»  —  серия мини-лекций об общих принципах и инструментах для работы с геоданными. К каждой части я собрал ссылки на дополнительные материалы и примеры рабочих файлов, чтобы можно было погрузиться в детали и попробовать что-то сделать самостоятельно. Этот пост собран из материалов курса.

Читать дальше →

read more

Berlin based photographer Bagrad Badalian uses the technique of long-exposure photography to bend and manipulate light in his energetic and magnetic photography. The motion in his photography combined with a long exposure elongates his subjects and drags colored lights across the composition. Badalian, mainly focusing on the human form as his subject, allows the figure to be taken over by hypnotic, multicolored light sources that bounce and bend across the figures. This element along with his carefully cropped compositions render many of the subjects unrecognizable, shifting the focus onto the many waves of light. Each color seems to be exploding from the bodies with an energetic force, creating a vibrant pulse felt by the viewer. As you look at each figure in motion, you can feel the pulsating rhythm that encompasses each photograph.

“The photographic technique interests me for the many possibilities it offers not only to scientists but also artists. Long exposure photography is on of those techniques that fascinate me since I have started practicing photography. It allows me to decompose the movement of time and control the aesthetic and imaginative potential of chance.”

Each figure’s identity is skewed as their features are distorted and manipulated by the long exposure. This creates a beautiful, but sometimes nightmarish, effect. The colored lights dance across the figure’s faces due to the movement in the photograph, which also causes the face to shift. It becomes disfigured as the movement t manipulates the face and body like a ball of clay. Although causing a face-altering effect, Badalian’s technique is overall unique, holding a strong and powerful force.

 

 

The post Bagrad Badalian’s Long-Exposure Photography Manipulates Light Into Hypnotic Scenes Of Distorted Figures appeared first on Beautiful/Decay Artist & Design.

These images may look like simple abstract paintings, or cut out pieces of cardboard collaged on top of each other, but they are anything but. They are actually a product of one of the most avant-garde photographic processes being used today. Brooklyn artist Liz Nielsen‘s current exhibition Wolf Moon is an eloquent display of a very strange technique. She places different objects and shapes cut from transparent colored gels directly onto photographic paper and exposes them to light resulting in dramatic compositions.

It is a negative process, so that colors are reversed. It has taken many years of dedicated darkroom experimentation to layer the overlapping shapes so that a subtle color results instead of pure white. The resulting unique chromogenic prints in Wolf Moon are singed with red from leaked light in the darkroom and populated by abstract shapes reminiscent of terrestrial and extraterrestrial forms. (Source)

Nielsen’s exhibition has a focus on landscapes, celestial shapes and beautiful phenomena (like electricity and lightning). The subject matter mirrors the strange and wonderful process she uses in developing the images. See more of her unique C-prints at the exhibition – running from Jan 29 – March 8 at Denny Gallery in New York. (Via Pattern Pulp)

The post Liz Nielsen Uses New Photographic Technique To Create Striking Abstract Images appeared first on Beautiful/Decay Artist & Design.

19 декабря я надел голубой летный костюм и отправился на мой последний в 2012 г. завтрак на Земле. Завтрак этот был больше ритуалом, чем приемом пищи. Мы с Томом и Романом ограничились чистой водой и небольшой порцией жидкой овсянки. Ели мы с сардоническими размышлениями о том, что можем увидеть все это снова через несколько часов, ведь послестартовая рвота — обычное дело. И еще мы знали, что отдельного туалета нам не видать в ближайшие два дня, пока мы не доберемся до МКС. Чуть позже мы отправились в небольшую комнатку для того, чтобы поднять тост в узком кругу с нашими женами и представителями руководства каждого из космических агентств, связанных с нашим полетом, — ККА, НАСА и Роскосмоса. Мы все сказали несколько слов, и те из нас, кому предстояло лететь на «Союзе», подняли бокалы с имбирным лимонадом, а не шампанским, а затем все присутствующие сели и провели минуту в тишине. Русские всегда так делают перед любой поездкой, летят ли они в космос или собираются к друзьям на дачу. Это такой способ отметить важность текущего момента.

Мы были почти готовы покинуть здание, в котором мы прожили почти две недели. В качестве прощания мы оставили свои автографы на дверях карантина, добавив наши имена к множеству других, затем спустились вниз к выходу. Там нас ждал священник, с головы до ног облаченный в черное, и его помощник с бадьей воды в руках. Мы стояли перед священником, позади нас — резервный экипаж, и священник погружал что-то, сильно похожее на конский хвост, в бадью, а потом брызгал на нас водой. Он прилично нас намочил, пока благословлял.

Мы отправились к автобусу, который должен был нас доставить к скафандрам, ракете и следующей главе нашего повествования. Все гости, приглашенные на запуск, выстроились в ряд, махали флагами и приветствовали нас, желали счастливого пути и топали ногами. Был ясный солнечный день, но было жутко холодно, около –25 °С. Задерживаться на морозе с мокрыми головами явно не стоило, поэтому, постояв минуту и помахав зрителям, мы забрались в автобус и продолжили махать на прощание. Глядя сквозь окно, я пытался найти взглядом детей, жену, запомнить их. Я надеялся, что они смогут увидеть благодарность и любовь в моем взгляде, пока автобус, в котором было натоплено до духоты, медленно ехал к воротам гостиницы. Итак, мы отправились в путь.

В автомобиле «Додж Караван» почти 5 м³ свободного пространства; в корабле «Союз» — теоретически 8 м³ жизненного пространства. В реальности большая часть этого пространства занята грузом и оборудованием, крепко связанным и прикрепленным к корпусу на время взлета. В любом случае во время экспедиции трем взрослым людям приходится делить друг с другом не так много места. Но во время взлета расстояние между нашими локтями еще меньше, так как мы заключены в спускаемом модуле, который, кроме прочего, является единственной частью корабля, возвращающейся на Землю. По пути домой мы отбрасываем остальные два модуля: служебный, в котором размещены приборы и двигатели, и орбитальный, предоставляющий дополнительное жизненное пространство во время нахождения на орбите.

С точки зрения сторонних наблюдателей, в первые 10 секунд после старта все происходит мучительно медленно. Кристин потом мне призналась, что была так сильно напугана, что не могла оторвать глаз от «Союза» ни на секунду, и ей даже не пришло в голову что-то фотографировать. В отличие от взлета шаттла, при отрыве «Союза» кажется, будто он зависает над стартовой площадкой как-то слишком долго. Один из гостей сравнил отрыв ракеты с жимом штанги на пределе сил, как будто невидимый тяжелоатлет стоял внизу и с неистовым усилием толкал корабль прочь от Земли, и не исключено, что он мог его уронить.

Однако внутри корабля мы были сосредоточены не на страхе, а на упреждении развития событий, готовые к тому, что техника сделает свою работу. Чувствуешь себя пассажиром огромного локомотива, правда, никто не сможет дернуть стоп-кран в случае необходимости. В какой-то степени мы могли управлять кораблем. Задача состояла в том, чтобы понять, нужно ли брать управление на себя, и если да, то когда именно. Через минуту нас начало вдавливать в кресла все сильнее и сильнее. Начальный подъем казался четко направленным, но плавным, как будто сидишь на ручке метлы, которую невидимая рука спокойно направляет немного влево, потом немного вправо, вперед и назад. Ракета сама корректировала свое положение в пространстве по мере взлета и при изменении ветра и тяги двигателей. Однако полет становился все менее плавным. Когда двигатели первой ступени прекратили работу и стартовые ускорители отделились от ракеты, произошло заметное изменение вибрации и увеличилось ускорение, а не только скорость, которая росла постоянно. Нас бросило вперед, затем мы постепенно вернулись назад, когда сбросивший вес «Союз» с ревом продолжил набирал высоту.

Однако это было хорошее ощущение, ведь всего год назад двигатели третьей ступени на беспилотном грузовом корабле «Прогресс» не запустились, и он рухнул где-то в малонаселенном районе Гималаев. Если бы подобная авария произошла с нашей ракетой, «Союз» раскрыл бы свои парашюты, после чего потребовался бы не один день, чтобы нас найти. Мы все прошли курс выживания в зимних условиях в отдаленных районах, чтобы быть готовыми к такому сценарию, так что отлично представляли, какими трудными и несчастными будут эти дни. В это время года нам, бесспорно, хотелось бы, чтобы костюмы мишленовских человечков были с нами.

Прошло девять минут полета. Двигатели третьей ступени отключились, «Союз» отделился от ракеты-носителя, а антенны и солнечные панели корабля развернулись. Управление полетом переводилось с Байконура в Российский центр управления полетами, расположенный в пригороде Москвы, городе Королеве.

Каждый экипаж берет в полет свой собственный «g-метр» на веревочке, игрушку или фигурку, которую подвешивают перед собой, чтобы увидеть, когда корабль окажется в невесомости. Нашим «g-метром» была Клепа, маленькая вязаная кукла — герой российской детской телевизионной программы, подарок Анастасии, девятилетней дочери Романа. Когда нитка, на которой была подвешена кукла, вдруг ослабла и игрушка начала парить в воздухе, я испытал чувство, которое никогда раньше не испытывал в космосе: я вернулся домой.

* * *

Но в конечном счете это все притворство. И только после того, как двигатели отключены и вы убедились, что курс и скорость корабля верны, можно признать: «У нас получилось. Мы в космосе». Кажется, в этом есть что-то общее с рождением ребенка, когда вы постоянно думаете о «конечном результате»; вы прочитали книги и посмотрели фотографии, вы приготовили детскую комнату и прошли курсы по методу Ламаза, у вас все было спланировано, и вы думали, вы знаете, что делаете, — а потом вдруг оказываетесь лицом к лицу с визжащим младенцем, и все оказывается совсем не так, как вы предполагали.

Очевидно, что важные события в жизни — такие как космический запуск — нужно тщательно планировать. Вы не сможете здесь просто импровизировать. Менее очевидно, что целесообразно иметь такой же подробный план на период послестартовой адаптации. Физическое и психологическое привыкание к новой обстановке, не важно, на Земле или в космосе, не проходит мгновенно. Всегда существует временной промежуток между прибытием в новое место и появлением ощущения комфорта. Иметь заранее план, в котором все ваши действия будут разбиты на маленькие, конкретные шаги, — это лучший способ, который я знаю, чтобы безболезненно проскочить этот самый промежуток.

На «Союзе» не приходится долго мучиться, чтобы составить такой список. Как только мы оказались на орбите, возникло много практических дел по хозяйству, причем из-за крайне ограниченного пространства нам приходилось делать все очень осторожно и внимательно. Первое и самое важное — проверка герметичности. Как только мы убедились, что автоматические системы работают, а топливные линии маневровых двигателей заполнены, мы отключили подачу кислорода и в течение часа измеряли давление в спускаемом и орбитальном модулях. Если бы оно хотя бы немного снизилось, нам пришлось бы развернуться и направиться к одному из резервных мест посадки или, в зависимости от серьезности ситуации, попытаться приземлиться хоть где-нибудь, надеясь, что мы не рухнем у кого-нибудь во дворе.

Нам пришлось подождать своей очереди: на «Союзе» слишком мало места, чтобы трое взрослых мужчин одновременно выбирались из своих «Соколов». Снимать скафандр легче, чем надевать, но все равно не удобно, в том числе и потому, что к этому моменту полета он становится очень липким изнутри, как резиновая перчатка, которую вы некоторое время поносили на руке. Чтобы высушить скафандр, нужно несколько часов продувать его вентилятором.

Следующее, что нужно убрать, — подгузник. Гордыня заставляет меня сообщить, что своим я ни разу не воспользовался, но те, кому пришлось, были чрезвычайно счастливы его снять. Теперь на нас оставалось только длинное нижнее белье — 100%-ный хлопок, потому что в случае пожара он только обугливается, не плавится и не горит. Как правило, астронавты остаются в своих теплых кальсонах вплоть до момента стыковки с МКС. Да и после стыковки переодеваются неохотно и только потому, что там будут ТВ-камеры, ну и чтобы на лицах других членов экипажа МКС не появилось выражение ужаса, когда их будут приветствовать астронавты, наряженные в грязное исподнее. Подход к гигиене на «Союзе» такой же, как в походе с палатками. Правила приличия весьма условны на корабле такого размера; здесь нет, к примеру, отдельного туалета, по этому, если вам нужно сходить по-маленькому, ваши коллеги по команде просто скромно отворачиваются, пока вы управляетесь со штукой, больше похожей на ручной пылесос с приделанной к нему маленькой желтой воронкой. Пользоваться им достаточно легко: поворачиваете ручку в положение «ON», проверяете, что пошел поток воздуха, и потом держите его поближе к себе, чтобы не обмочить все вокруг. Потом быстро протираете куском марли, и воронка уже сухая. Как только я выбрался из своего «Сокола», я сразу принял лекарство от тошноты.

Чувство тошноты неизбежно в течение первого дня в космосе, потому что невесомость полностью сбивает с толку ваш организм. Вестибулярный аппарат больше не может надежно определить, где верх, а где низ, и это приводит к потере равновесия и недомоганию. В прошлом некоторых астронавтов рвало во время всего полета; их организм не мог привыкнуть к отсутствию гравитации. Я знал, что постепенно адаптируюсь, но не видел смысла в том, чтобы находится в плохом самочувствии в первые несколько дней, поэтому принял лекарство и старался много не есть. В первые дни, кроме того, я старался не пялиться в иллюминатор. В отличие от шаттла, который получает электроэнергию от топливных элементов, «Союз» питается от солнечных батарей; чтобы сохранять ориентацию солнечных панелей относительно Солнца, корабль вращается, как цыпленок на вертеле. Поэтому через иллюминатор вы видите Землю, которая кувыркается снова и снова, и на это трудно смотреть, когда у вас в желудке неспокойно. Я подождал, пока мы выполним корректировку траектории, после которой корабль получит более устойчивое положение, и уже потом восхищался видами.

Запись Руководство астронавта по жизни на Земле впервые появилась Метрополь.

Information travelling.

  Coded in Processing.
  80 frames.

_Related: Virtual Lands, City, Road.

Dans ce court film d’animation réalisé par Florian Renner, on découvre une Delorean parcourir à toute allure une ville futuriste illuminée de toutes parts. Sans révéler l’identité du conducteur, la caméra se concentre sur le compteur de la voiture, puis sur la magnificence des buildings environnants dans une ambiance 80′s que l’artiste a réussi à retranscrire avec brio. À découvrir en vidéo.

Artist DarkAngelOne has taken a collection of sculptures created by different artists and brought them to life! Using photos of these sculptures, the artist transforms them into stunning, moving GIFs full of energy. The variety of sculptures is incredibly eclectic, ranging from artistic fashion to bronze. Even more diverse and unique, is what part of the sculpture is moving in each photograph. In one photo, buttons seem to endlessly skid across a woman’s face. In another, a crystallized substance is exploding from a person’s body. Sometimes, the fabric of the sculpture itself transforms and morphs back and forth between patterns and materials. What is so impressive about this series is how seamless the editing seems to be. The sculptures really do seem to have gold dripping up continuously or have safety pins eternally sliding across a face. This transformation has truly taken some incredible skill from the artist that created the GIFs.

The movement created in this series not only transforms the sculpture itself, but the mood and the meaning as well.  A new sensation emerges from each of these photos as they now pulsate and flow with a new life right in front of our eyes. They become more surreal, magical, and in some cases, a bit unnerving. Several of the sculptures take on a new feeling of anxiety or perhaps fear as they now have new elements added to it due to the movement. For example, one sculpture now has a fluttering iris that moves back and forth out of her skull. Another simulates a threaded face with black string moving across the eyes. Each sculpture is amazingly transformed into a new image full of life and meditative movement. (via Fubiz)

 

 

The post Artist Brings Sculptures To Life With His Mesmerizing Moving GIFs appeared first on Beautiful/Decay Artist & Design.

Spain based artist Paco Pomet paints colorful clouds of pink and blue that consume and take over vintage scenes of landscapes. A skilled painter, Pomet uses oil paints to create surreal landscapes where his vibrant colors transform each image into something out of the ordinary. He paints his transformative palette like a wave that will eventually consume everything in its path. Pomet’s work starts out looking like vintage photos of tranquil wilderness in black and white or sepia tones, but then a burst of colored slime oozes and covers the scene. His fluffy pinks and fiery reds cut through the composition to reveal new elements, changing the situation and meaning of each image. Not only does this now distort the circumstance of the painting, but also the setting has become a whole different world where anything is possible. This is a place where tree trunks can glow, the sky can drip, and mountains can break in half. Each color is placed cleverly and adds a bit of humor and curiosity to his work.

Pomet’s paintings show influence of traditional western paintings and landscapes, with their inclusion of desert scenes, covered wagons, and cowboys. His choices of misfit colors do not only break up this traditional imagery, but ads a contemporary, dream-like quality not unlike that of contemporary pop-surrealism. His paintings hint at analogue photography, but with elements of modern design.

Paco Pomet is represented by Richard Heller Gallery in Santa Monica, CA and currently has a solo exhibition on view until February 15^th. Make sure to see the artist’s incredible work in person while you have the chance!

The post Paco Pomet’s Pink Clouds And Orange Rivers Change Vintage Photos Into Surreal Paintings appeared first on Beautiful/Decay Artist & Design.

Artist Peter Kogler takes ordinary spaces and converts them into optical illusions with little more than paint and projections. His installations completely encompass the gallery room or public space in which they inhabit and cause it to appear warped, stretched, distorted and twisted. These eye-tricking spaces devour the viewer in their endless lines and pattern while they creates a disorienting effect. Each strategically placed line is created by paint, but also sometimes by a projection onto the walls. Because Kogler’s patterns and lines are often on every side of the space, including the ceiling and floor, they create a powerful and overwhelming environment. The wall-to-wall spaces are completely taken over by lined grids, tubes weaving around each other, and swirling scribbles that create funhouse walls.

The settings for Kogler’s elaborate and impressive installations vary from gallery rooms to subway tunnels. One can truly get lost in these complex compositions trailing all over each wall. Each installation is like a beautiful labyrinth that entraps and engulfs the viewer. Kogler’s work uses mostly bold colors like white and black, and sometimes red. This creates a harsh, stark contrast that allows the optical illusion to be more apparent with a highly dramatic feel. The artist’s talent does not only lie in his incredible installations, but also his sculpture and two-dimensional work. His use of geometrics and line is similar in his other work, which makes them look absolutely stunning when they are exhibited within his installations. Kogler’s multifaceted style compliments whichever medium he desires.(via Illusion.scene360)

 

The post Peter Kogler’s Intricate Installations Transform Spaces Into A Vortex Of Warped, Optical Illusions appeared first on Beautiful/Decay Artist & Design.

Автопилот ведёт самолёт, используя навигационную базу данных.
Я не вдавался в эти их авиониковские подробности, но, по идее, она должна содержать список и координаты аэродромов, характеристики их полос, заходы на них и уходы с них, и данные навигационных радиомаяков.
База данных обновляется раз в 28 дней.
Самолёт Airbus-320 обычно имеет две базы данных в каждом из двух автопилотов - текущую и предыдущую.
Если обновить текущую базу не успели, по ней тоже можно открыть дефект и полетать немного до загрузки правильной базы.

Вот и этому самолёту подошло время обновить навигационную базу данных.

Оператор самолёта (авиакомпания) прислала две дискеты с новой базой данных.

Любая более или менее серьёзная работа на самолёте начинается с изучения и распечатки в офисе технологии работы. И только потом идём на самолёт.

Работать мы сегодня будем с несколькими частями кабины.
На потолочной панели будет использоваться АЗС (автомат защиты сети) по питанию автопилота 1.

И жёлтеньким будет гореть селектор выбора адресата загрузки данных.

На пьедестале (среднем пульте) будем пользоваться дисководом для флоппи-дисков (дискет) - в левом нижнем углу под крышкой.




Работку я опишу с возможными непринципиальными неточностями. Потому что по памяти, а точная последовательность операций в данном случае не важна: главное - дать представление.
Работать же надо в любом случае согласно технологии, которая уже и заждалась нас на пилотском столике.


Первое, что надо сделать - это обесточить оба FMGC (Flight Management and Guidance Computer = Компьютер Управления Полётом = Автопилот).
Вытаскиваем один АЗС на потолочной панели

и один - на панели АЗС сзади второго пилота.

Оба автопилота обесточены.

Включаем панель управления загрузчиком на потолке.


Откроем дверку дисковода на пьедестале, чтобы быстро туда совать дискеты с базами данных:


Теперь мы все готовы.

Выбираем автопилот, куда будем грузить базу:


Вставляем первую дискету:


И включаем АЗС первого автопилота:


Как только он закончит самотестирование, начинается загрузка базы данных.

На ЖК-дисплейчике над дисководом показывается оставшееся до конца этой дискеты количество байтов.

Ждём 10-12 минут.

Вот уже совсем почти:


По команде

меняем диск на следующий.

По окончании дисковод попросит нас вынуть дискету.
После этого надо снова выдернуть АЗС компьютера, куда грузилась база, и воткнуть его не менее чем через 15 секунд.
Время удобно отсчитывать часами на навигационном дисплее.
Нажимаем кнопку Chrono на козырьке приборной доски:

, и наблюдаем отсчёт времени в нижнем левом углу дисплея:


Втыкаем АЗС.
После самотестирования компьютера автопилота заходим на страницу статуса и наблюдаем на MCDU, что базы данных-то различные!
в первом и втором автопилотах :)
Теперь нужно или снова грузить базу данных во второй компьютер, или скопировать её из первого. Обычно копируют - это проще.
Нажимаем Crossload, и отдыхаем ещё минут 6.

Сообщение на экране извещает о завершении процесса.

Обе базы данных одинаковые


и современные:


Выключаем загрузчик, собираем вещи, оформляем выполнение работы в бортжурнале.

И на сегодня это всё про самолёты :)

There was something beneath.

Coded in Processing.
20 frames.

Related: Circle.