Shared posts

09 Jul 13:25

Легкая эротика для технарей


29 Jun 18:27

Полевые испытания астротрекера

by kuzmuk

В предыдущем посте я рассказал как можно сделать астротрекер за два вечера. Настало время проверить его работу и сделать первые выводы.

Вот пример фото сделанного с его помощью:

Ну а теперь подробности
27 Jun 10:18

by no-reply@validated.rss.feed (Говномёт)
18 Jun 14:24

Хотел бы такое бы Цезарь. И ты, Брут?


11 Jun 14:32

Скажи «нет» дяде Мэнсону

© РИА НОВОСТИ/Александр Кряжев

11.06.2014, Россия | В Новосибирске на площади Ленина прошел митинг «В защиту общественной нравственности, традиционных семейных ценностей, против западной антикультуры и концерта Мэрилина Мэнсона».

06 Jun 19:02

28 мая 1906 года американский фотограф Джордж Лоуренс сделал знаменитый снимок «Сан–Франциско в руинах»


В мае 1906 года жители Сан–Франциско стали очевидцами весьма нелепого зрелища — группа взрослых мужчин занимались воистину детской забавой — запускали воздушного змея. Удивительным был не столько сам факт игры — в конце концов, каждый развлекается по–своему — а место, которое они для этого выбрали. Всего за несколько недель до этого, 18 апреля 1906 года Сан–Франциско потрясло землетрясение, принесшее множество разрушений. Мощный пожар, вспыхнувший после землетрясения, привел к тому, что более 200’000 жителей города остались без крова.

Человек управляющий «играющими» — Джордж Раймонд Лоуренс (George Raymond Lawrence, 1868–1938) — не был похож на сумасшедшего. Он был знаменитым своими изобретениями и нововведениями коммерческим фотографом, вполне отвечающим своему девизу: «Невозможное в фотографии — наша специальность». Как только известие о катастрофе в Сан–Франциско достигли Чикаго, Лоуренс собрал свою команду и все свои приспособления для съемки и отправился к разрушенному городу. Это было рискованное предприятие, но фотограф знал, что сможет хорошо заработать на этих снимках: при всех своих талантах Лоуренс был, прежде всего, коммерческим фотографом.

Съемка с воздушного шара была впервые осуществлена в 1858 году французским фотографом Феликсом Надаром. Джордж Лоуренс тоже пользовался воздушным шаром для своих экспериментов — несколько раз он чуть не погиб при этом — но позже он решил, что удобнее пользоваться воздушными змеями. Он разработал конструкцию позволяющую использовать до 17 воздушных змеев соединенных двухметровыми стеблями бамбука. Панорамная камера, специально разработанная Лоуренсом для съемок с воздуха, весила 22 кг. Она прикреплялась к последнему змею.

Джорджу Лоуренсу пришлось решить массу технических проблем. Как поднять систему на требуемую высоту? Как нацелить камеру на объект? Как зафиксировать ее в неподвижном состоянии во время съемки? Эти вопросы самые очевидные, но возникали все новые и новые парой самые неожиданные проблемы. Но Лоуренс привык делать «невозможное». И результат превзошел все ожидания. Итоговый снимок, полученный 28 мая 1906 года, был сделан с высоты 600 метров. Фотографии 44 на 122 см были напечатаны контактным способом (без увеличения). Эта работа фотографа — самый знаменитый его снимок, и, вероятно, самая известная панорамная фотография сделанная с воздуха. Это было и неплохим коммерческим предприятием: Лоуренс заработал на этом снимке более 15’000 долларов — значительные по тем временам деньги

Источник тут и тут на английском

Всем спасибо) Все свободны)
05 Jun 09:09

Jon Jacobsen

by Valentina

Jon Jacobsen’s hallucinatory digital portraits…


jacobsen jacobsen2 jacobsen3

01 Jun 14:15

The Cold War of Porn

by Ezra Marcus

Photo courtesy of USA George

This could be the last summer. Bees are dying, ice caps are melting, there’s a Dunkin Donuts in Williamsburg. Oh, and the US and Russia might start the second Cold War. Time for the global village to band together and pump the brakes? Not likely, considering we’re busy pumping our private parts at home.

In the face of inscrutable military-industrial agendas, porn offers some kind of logic. I’ll never understand troop movements in Crimea, but I definitely know what to do with my boner once I get online. According to a series of charts compiled by the eggheads (dickheads?) at Pornhub Insights, the smut peddlers’ data analysis department, Russians are (mostly) just like us. Cultural geography produces intriguing local fetishes, but at the end of the day, we’re all repressed perverts beating our meat like dogs in heat.

These charts will either prove we're better at busting nuts than Putin's cronies or help us set aside our differences and agree that Russia is too jam-packed with boobs, butts, and cock-hungry MILFs to reduce it to rubble. Let's find out! 

Graphs courtesy of Pornhub

Putin spent the last decade ramping up jingoism and openly icing opposition leaders while framing himself as a whale-hunting neo-Czar, a sculpted alternative to the West’s flabby Merkels and Cheneys—and it worked. His Crimean war games united the country against the finger-wagging West. As always, the political is personal, and Soviet pride extends below the belt. Who needs American resources when you have Russian mom anal? It’s masturbation as empire-building. Mother Russia, indeed.

America is less monolithic—the melting pot is full of cum. Our search terms read like an ethnography of a Disney show, with multiple races, four jobs, and wacky family dynamics. God bless the free market. In America you have the right—no, the responsibility—to imagine yourself landing a massive creampie in your 18-year-old step-sister’s anus while a hentai yoga teacher massages her squirting babysitter. In public. 

Glenn Beck and Bill O’Reilly, start your engines—Americans last longer than Russians. Yup, it takes us over a minute more than the commies to crank off. Does this mean we’re better at sex? Yes. Or maybe we’re numb to sensation, eros dulled by an endless trough of media content. Our minds wander as we sweat and hunch over our iPads like monks with scripture. The likeliest scenario: Americans are so fat that we waste over a minute searching for our genitals. Whatever. A win’s a win.

“Ahhhhh!!! The Mondays!!! After another hedonistic weekend watchin’ ball and poundin’ local craft ale, do I really have to go back to the freakin’ office? Darrel’s gonna chew me out over the Simmons account. Might as well slip into the janitor's closet, fire up my Samsung Nexus, and bust one to Yoga Cum Sluts 4.”

“I am a Russian male. I work seven days of week. No day is the wrong day to watch Russian mom anal.”

Erm, awkward. Americans are nearly three times as likely to baste our turkeys to Russian porn as they are to bust a nut over our smut. It’s pervy espionage. The Spy Who Cums in from the Cold, if you will. Then again, what exactly is American porn? We’re everything and nothing. Searching “American porn” is like searching “dope Yeezy Red Octobers.” It's redundant.

This graph is a bit tricky—it lists the terms searched with the highest relative density in each country, a metric of our most unique kinks. The uncanny appeal of celebrity sex tapes is lost on Russians who are too busy offering their seeds to the motherland. We’re on some equally weird shit: Oedipal repression, colonial fetishism, and the arcane mysteries of yoga inflame our loins with the heat of a thousand suns. Oh. And college. We LOVE college.

You crazy for this one, Pornhub! Seriously, your stats team makes Nate Silver look like Hodor. This graph illustrates porn consumption during the US vs. Russia Olympic hockey match, a game fraught with socio-political significance—for the Russians, at least. About 10 percent of the country’s Pornhub watchers dropped their cocks long enough to grab foam fingers and vuvuzelas to cheer on their boys. Then they lost, and within 20 minutes traffic rose to about 10 percent higher than it is on an average day. Millions of Russians consoled themselves after a hockey loss with a collective wank. Sports are the world’s most obvious metaphor for war. Imagine that bell curve after we flatten Moscow. Go team!!!

Follow Ezra Marcus on Twitter.

23 May 19:24

Радужно–решётчатый солнечный камень (санстоун)


Может показаться невероятным, но это природное образование, встречающееся у минералов шахты Mud Tank в северной части Австралии. Больше можно посмотреть здесь, а ув. samopavel, надеюсь, исправит заголовок поста на русское название камня, потому что мне найти его не удалось. [via]
14 Mar 07:23

Как режиссёры создают психоделические эффекты в кино

by 528058
Как режиссёры создают психоделические эффекты в кино

Природа изменённого сознания и его экранные адаптации

Читать дальше...

06 Mar 17:15

by no-reply@validated.rss.feed (не ник а хуйз)
03 Mar 16:55

Выбери жизнь

by no-reply@validated.rss.feed (Торто мороженное)
Выбери жизнь
04 Feb 20:59

cineraria: 並べた風船100個を貫通する手のひらサイズのレーザーポインターの威力がヤバイ。:1000mg


цэ було в дiскаверi

28 Jan 06:40

Министерство Правды о Евромайдане

by loooch

Короткая версия 70-минутной передачи отца-основателя российской журналистики Аркадия Мамонтова “Специальный корреспондент” от 27.01.2014, и его мокьюментари “Украина: хаос демократия”.


The post Министерство Правды о Евромайдане appeared first on

11 Jan 06:00

Где за одну ночь можно увидеть более двух тысяч молний?

В Венесуэле в месте впадения реки Кататумбо в озеро Маракайбо по ночам можно почти непрерывно наблюдать каскады молний. Феномен случается 140—160 раз в год, каждый «сеанс» длится до 10 часов с периодичностью до 280 молний в час и не сопровождается никакими звуками. Явление объясняется приходящими с Анд ветрами, которые вызывают грозы, а также болотистыми почвами, из которых высвобождается газ метан, подпитывающий разряды молний.


Удивил факт? Поставьте ему +

Похожие факты:

01 Jan 22:25

В Колорадо начата свободная продажа марихуаны

© REUTERS/Rick Wilking

01.01.2014, США | Благодаря изменениям в законодательстве штата, сегодня в Колорадо магазины, которые прежде торговали марихуаной по медицинским рецептам, начали её продажу всем желающим. К восьми утра у магазинов выстроились длинные очереди из тех, кто хотел купить травку и изделия из неё. Хранение, выращивание и личное потребление марихуаны в развлекательных целях разрешено в Колорадо уже более года в соответствии с одобренной избирателями поправкой к Конституции, пишет «Голос Америки». Однако с сегодняшнего дня марихуану также можно производить и выставлять в широкую продажу. Кроме того, ее продажа будет облагаться налогами по той же системе, которая во многих штатах действует для алкоголя, однако еще нигде в мире не применялась для марихуаны. Новый рынок оценивается экспертами в 578 миллионов долларов в год, из которых 67 миллионов долларов будут поступать в казну штата в виде налога.

На складе в рабочем пригороде Денвера Нортгленне трое сотрудников в спешке сворачивают сотни сигарет с марихуаной, готовясь к наплыву покупателей. «К открытию у нас должно быть 2000 готовых косяков», - рассказывает 51-летняя Робин Хэккет, совладелица магазина «Botana Care». В первый день она ожидает 800-1000 покупателей.

По законам Колорадо, жители могут покупать не более 28 грамм марихуаны за раз, тогда как приезжие из других штатов – не более 7 грамм. Помимо этого власти штата напоминают всем, что точки продажи марихуаны работают в строго определенные часы, а открытое потребление марихуаны все еще является нелегальным.

© REUTERS/Rick Wilking

31 Dec 10:42

[Перевод] Робот-паук, вооружённый лазером

by anisimov_d

На Ютубе появился видеоролик, в котором молодой человек демонстрирует самодельного робота-паука, вооружённого синим лазером достаточной мощности, чтобы от его воздействия лопались надувные шарики.
«Я представляю свою самую опасную лазерную разработку на сегодняшний день… дистанционно управляемого дрона! Это чудовище оснащено двухваттным синим лазером, сжигающим всё на своём пути.»

20 Oct 08:02

Книготорговцы против порнографии

by Anatoli Ulyanov


30% книг «для взрослых» в США – это ебуки. Учитывая, что рынок электронных книг во всех других странах, кроме Великобритании, находится в зачаточном состоянии (1-4%), это хороший показатель. Что примечательно, adult content активнее всех прочих жанров осваивает ебуки.

Порно-индустрия определяет судьбу медиа и решает исход войн форматов. Именно она стоит за успехом VHS и тем обстоятельством, что Blu Ray не стал новым CD. Притягивать сюда ebooks, конечно, ещё рановато. Даже самый передовой их формат – epub3 – всё ещё не позволяет полноценно работать с мультимедиа и, следовательно, отстаёт от времени. С другой стороны – ебуки позволяют обходить цензуру, что является преимуществом в мире всё более регулируемой информации.

Упомянутые 30% можно считать дорожным знаком, указывающим на путь расширения информационных свобод. Камнем преткновения во всей этой истории является дистрибуция. Пользовательские соглашения частных компаний, которые владеют крупнейшими площадками распространения контента, запрещают не только секс-эппы (iTunes) или картинку с сиськами (Facebook), но и «неприличные» ебуки.

После того, как среди электронных книг, продающихся в британском WH Smith, обнаружились самиздатовские сочинения про инцест, изнасилования и прочего рода скотоложство, этот магазин потушил свой официальный сайт, пообещав удалить все «отвратительные» книги раз и навсегда. Следом за WH Smith о чистке своих полок заявили американские гиганты Barnes & Noble и Amazon. Затем и Kobo «сжёг» тысячи «потенциально непристойных» книг. Британские таблоиды, тем временем, во всю раздрачивали слои населения:

«В инетрнет-магазине Amazon продаются сотни электронных книг, в которых торжествует смакование изнасилования с участием маленьких девочек».

Это цитата из статьи с кликабельным заголовком «Как Amazon зарабатывает на Kindle-разврате». Автор пишет, что в книгах «Папочкин невидимый гандон» и «Принудительное совращение девственниц» творится бог знает что. В частности, «аморальные акты». Из рецензии на книгу «Анальный секс с моим приёмным отцом»:

«Книга представляет собой больную фантазию насильника, описанную слишком подробным и совершенно неподобающим языком, чтобы цитировать её в нашем семейном издании».

Звучит, как «дайте две»! Могут ли книги с названием «Принуждение трахаться с папочкой в подгузниках» или «Дефлорация моей бессознательной сестрички» оказаться скучным чтивом? Вообще-то, да. Но интересно другое: всё это тексты – продукты чистого воображения. Тем не менее, Национальное Антикриминальное Агентство (NCA) считает, что они могут «питать фантазии педофилов». Иными словами, авторы и читатели подобных книг виновны в мыслепреступлении.

Как это часто бывает в периоды обострения нравственности, от цензуры сыплются головы не только фантазирующих о «сексе с папочкой» домохозяек, но также и разного рода художников, независимых издателей, авторов «неоднозначных» произведений. Оные, кстати, не стали солидаризироваться с порнографами, и ратовать за право человека на выбор – порнографии ли или просто «спорного искусства». Вместо этого они поспешили уверить палачей: мол, «вы не тем головы рубите – мы не дилдо», что, с одной стороны – правда, а с другой – невольно поддерживает стигму вокруг такой здоровой вещи как порнуха.

Возникает вопрос: если я автор, который пишет романы про еблю детей инопланетной антенной – место моих книг в секс-шопах и на RedTube? Я, конечно, не против, но, с другой стороны, сейчас же не Викторианская эпоха (вроде как), чтобы запрещать книги про письки.

Ну а пока «общество не готово» разрешить себе пользоваться воображением без оглядки на церковные флюгера, нам остаётся уходить от ванильных монополистов и создавать свои собственные площадки распространения книжек про гробик, внутри которого – голый гномик. Посредники между автором и аудиторией должны быть отброшены прочь. Только так можно спасти контент от существования по воле народа, чьи чувства оскорблены по умолчания.

Либо авторы научатся выращивать экосистемы вокруг своего контента, либо продолжат затыкаться по правилам консервативных корпораций, которые превращают Сеть в помесь тюрьмы и детской площадки.

Текст: Анатолий Ульянов / Оформление: Наташа Машарова


The post Книготорговцы против порнографии appeared first on

18 Dec 15:51

From Insanity to Death: Inside Burma’s Drug Eradication Museum

by Alex Palmer

All photos by Alex Palmer

A few hundred feet from glittering Junction Square Shopping Center, in the center of Burma’s former capital city Yangon, you’ll find the crumbling Drugs Elimination Museum. As an insight into the strangeness and paranoia that has pervaded Burmese society for decades—and that still linger today despite the country’s abrupt turn towards democracy and capitalism—the museum is sublime.

The first thing that strikes you about the museum compound is its eerie, Miss Havisham’s-house quiet. While most of Yangon is alive with the din and energy of the city's nearly 6 million inhabitants, the museum grounds are oppressively silent, unkempt, and nearly abandoned. The dense tropical vegetation lurking outside the walls seems poised to swallow the museum whole at any minute. Out front is a defunct water fountain, flanked by a garden overrun with weeds and brush. The packs of stray dogs that roam the compound easily outnumber visitors and employees combined, and flocks of black birds swoop by as they please.

Visitors are welcomed into the museum by a large portrait of junta leader Senior General Than Shwe, and a quote that is at once strange, defiant, and obsessively self-confident— “The drug abuse control because it is related to all the people of the entire world is a very huge and difficult task. We are willing to warmly welcome sincere participation by anybody. Even if there is no assistance whatsoever, we will do our utmost with whatever resources and capability we have in our hands to fight this drug menace threatening the entire humanity.”

A similar quote nearby, from another general, declares, “The big nations are giving human rights, democracy, and drug elimination as excuses in applying various means to dominate the small nations.” Independent newspapers are flourishing across Myanmar—but the legacy of five decades of leaders who equated freedom of speech with heroin use persists, even as the Drug Museum crumbles.

In the 1990s, at the peak of Myanmar’s opium production, the country’s ruling military junta—desperate for good P.R. after a series of crushed pro-democracy protests invited international condemnation—launched its very own war on drugs. At the time, there were almost 650 square miles of opium-producing fields scattered throughout Myanmar, and 80 percent of New York City’s street heroin arrived by way of Southeast Asia’s notorious Golden Triangle. The United States Embassy released a report in 1996 concluding that Myanmar’s “exports of opiates appear to be worth as much as all legal exports.”

The Drugs Eradication Museum was built in 2001 to commemorate the ongoing war on drugs and to educate the public about the dangers of drug use. On the first floor, visitors are introduced to the basics of the drug trade in Myanmar. Wall-sized maps display world heroin and cocaine trafficking routes, with rainbows of Brite Lite bulbs showing drugs pulsating outwards from Myanmar to markets in North America, Europe, and Russia.

Father on, black and white photos of stern-faced state leaders receiving education in drug prevention flank meticulous records of military offensives, which document the precise quantity of detonators, magazines, bombs, and drugs captured in each operation. Against the walls are life-sized mannequins of soldiers reenacting the greatest hits of the army’s drug war, complete with pints of fake blood.

Though the museum’s exhibits tout countless government successes, Myanmar’s efforts to stamp out drug use have had mixed results. Myanmar’s opium production peaked at 1,800 metric tons in 1993, decreasing 80 percent by 2006. Now, however, opium poppy farming is back on the rise. In 2005, the United Nations Office of Drug and Crime estimated that 200 square miles of Myanmar’s farmland were devoted to opium production, and in 2012 that number increased by 17 percent. Today, Myanmar is the world’s second largest producer of opium, behind only Afghanistan.

But opium is only part of the problem: Myanmar is now the world’s largest producer of methamphetamine. In 2010 alone, the country exported one billion tablets to neighboring Thailand, including the wildly-popular Yaba (“madness drug”), a potent mix of methamphetamines and caffeine that was invented for horses laboring in hilly, undeveloped rural Myanmar.

A toxic combination of corruption, poverty, and ethnic conflict make drug production especially intractable in Myanmar. For years, the junta discreetly encouraged and supported the drug trade: profits were laundered exclusively through companies owned by junta leaders and their friends, keeping those in power rich and happy. The same economic motivation applies at the bottom of society: poor rural farmers can earn nine to 15 times more profit per acre on opium than on rice. Opium is also a safer investment, since the price is less susceptible to changes in the global market. More than 90 percent of the country’s production originates in the large and lawless Shan State, where ethnic insurgent armies promote opium production as a source of funds for their battle against the central government. Rather than acknowledging these deep-seated local drivers of the drug trade, though, the first floor of the museum closes with a life-size diorama of a mischievous Westerner—complete with a pink blazer and black top hat—arriving via steamship to introduce drugs into Burmese society. For the junta, obsessed with closing off Myanmar to the outside world, drugs were just another foreign menace to be stamped out via the “Burmese Way to Socialism.”

Upstairs, the museum’s second floor serves as an odd shrine to dozens of generals. As you’d expect in a country run by a junta, every painting in the Drugs Eradication Museum—state leaders in fields of poppy, state leaders greeting honest farmers, state leaders directing military advances—crams in as many leaders as possible. The Central Committee for Drug Abuse Control is extensively documented, as are the strategies, methods, and tactics adopted by the Central Committee in the drug war.

Judging by the size of the accompanying signs, Central Committee is most proud of two accomplishments: cooperation with regional allies—each country in Southeast Asia, as well as China and the United States, gets its own exhibit—and wiping out ingredients and tools (“precursors”) used for drug production. “NO PRECURSORS NO DRUGS” declares one display in ceiling-high 3-D letters, like an elementary school student’s warped PowerPoint project. On each letter of “NO DRUGS” is a different precursor to drug production, from assorted machinery to chemicals and illicit crops.

The most popular second-floor display is a photo collection of captured drug producers and drug traffickers, who have been made to stand beside their illicit goods with heads hanging low in shame. Beside the mugshots are photos of bulldozers crushing the captured drugs, which have been arranged in elaborate flower-like patterns for demolition, and state leaders pressing buttons to incinerate the drugs in grand explosions. An interactive display gives visitors the chance to try their own hand at lighting drugs on fire, but unfortunately it’s broken. As consolation, the museum has posted printed PowerPoint slides tracking Myanmar’s declining opium production—but the slide cuts off just as production begins to increase in 2006.

On the third floor, the education aspect of the museum veers into nightmarish warnings. Coming off the elevator, visitors are greeted with a colorful wall-length mural depicting all of Myanmar in joyous celebration. “WITHOUT DRUGS LIFE WILL BE BEAUTIFUL,” it says, leading you straight to the drug display unit, where hundreds of fist-sized ecstasy and methamphetamine pills are displayed and extensively documented by name (Adam, Boomerang, Dino, V.I.P., Cal, PT, Pigs, Superman…). The exhibit anticipates the fun you might get out of the colors and cartoonish names of the pills. “These tablets look beautiful,” it says, “but the dangers in using them are much, too much…”

If the pills have lifted your spirits, the next exhibit is there to drag you back to earth. Five snapshots, each illustrated with life-sized mannequins and background paintings, trace the life of a young Burmese boy. When we begin, the boy is thriving. “Some flowers are blooming,” the first snapshot says, and we see the boy, well-dressed and smiling, standing in a beautiful field of flowers with his classmates. Next door, where “Some flowers are pale, poisoned by Drugs,” the light is an ominous dark purple as young men inject and smoke various drugs. “Say no – to drugs” warns the third snapshot, but it is already too late: the boy sits on a white stool, disheveled and high out of his mind, looking older than his years.

Then the real consequences begin. The fourth snapshot, “Stimulant drugs – stairway to insanity” is packed with people dying in creative ways: one man jumps off a bus, another hangs himself, a third dies of disease, and a woman stabs herself in the wrist with a knife, her face emotionless as blood spurts out. Finally comes the final snapshot: “From insanity to death,” a hellish landscape of decaying bodies cast across an abandoned graveyard. Worms crawl out of decomposing intestines and a wild-eyed pig devours a dead man’s shoulder as a vulture watches silently from a nearby tree.

Lest you conclude that their own death by stimulant drugs is imminent, visitors leave the graveyard scene to arrive at an extensive display of the junta’s efforts to keep Myanmar safe. Public education campaigns, crop subsidies, “electronic media” units (computers, circa 1980) are on prominent display alongside a mock rehabilitation center. At the center of the third floor, a huge painting shows junta members marching triumphantly down a red carpet, flanked by dancing, cheering peasants on both sides and a golden rainbow above.

Rather than close on this happy image, the museum has a final exhibit documenting “Victims of Drug” by drug type. The walls are lined with graphic photos of sick, emaciated, and dying drug users; a mural on “Horrors of Drug Abuse” is introduced by a menacing skeleton motioning toward you to join him. At the skeleton’s feet are jars of decomposed brains, livers, kidneys, and miscarried fetuses, all, we are told, the results of illicit drug use.

Back at the entrance, a security guard and the front desk workers are napping. Their boredom is hardly surprising—the museum’s rare visitors are mostly curious foreigners. For Burmese, there is a much more enticing attraction just down the road: the bustling new Junction Square mall, with its gleaming, foreign shops, packed food court, and cinema.

16 Dec 18:37

Говно-охуенно: уличные новогодние елки

Говно: елки на площадях русских городов. Как хорошо было раньше - во время застоя елки все были органическими, никакой хуйни. После перестройки пошла омерзительная муниципальная манера ставить на площади конус темно-зеленого цвета, выдаваемый за елку. Конус украшается светодиодными сценариями, светящимися снежинками, гирляндами в цветах русского флага.

Я понимаю, в Чили наряжают конус - у них елок, блять, нет - но у нас-то что? Что у нас вообще кроме леса производится? У нас один завод пернет - все экологические усилия западного мира за год сводятся на нет. Что мы жалеем? Елку в лесу?

Охуенно: елки на площадях в Штатах. Капиталисты тупо едут в лес, блять, достают бензопилу, блять, и срубают к ебеням самую охуенную на текущий момент елку. И везут ее в город, и ставят на площади, и украшают по-человечески, и дети вырастают счастливыми и довольными. Потому что они видят под Новый год елку, а не злоебучий конус.

24 Nov 18:06

Нет снега? Нарисуем!

by FilatovS
Компания Disney представила на Siggraph небольшой ролик, демонстрирующий технологию имитации снега. Она была создана для их нового мультфильма Frozen, который создаётся без участия Pixar. Успехи Disney действительно впечатляют, снег выглядит невероятно реалистичным. Обратите внимание, что создатели не просто имитируют некий абстрактный снег, но могут варьировать его «влажность».

19 Nov 18:33

Когда кажется, что уже все видел в жизни, включи японскую телеигру...

Когда кажется, что уже все видел в жизни, включи японскую телеигру...
19 Nov 02:22

Snow Day

Snow Day
Одна из моих любимых фотографий.
(с) Christopher Schoenbohm
03 Nov 18:15

by no-reply@validated.rss.feed (Физикелла)
11 Oct 12:50

Удобная штука подвернулась!

Удобная штука подвернулась!
Посредством труда обезьяна превращает человека в сверхчеловека.
26 Jul 14:22

Лето девушек FURFUR в Instagram: Часть вторая

by strangemozul


Лето девушек FURFUR в Instagram: Часть вторая

Лето девушек FURFUR в Instagram: часть вторая

Читать дальше...

14 Jul 17:42

Взрыв газели с балонами на МКАДе [Зрелищно]

by tarhoon

04 Apr 19:02


11 Jul 13:33

Долина Луары. Шамбор.

by saprankov
Продолжим про Долину Луары. Из Шенонсо поехали мы в следующий замок, последний в нашей программе, называется Шамбор.


Как и предыдущий замок, Шамбор встретил необычными вещами еще на парковке. Вот мотоцикл с люлькой.



А вот земляки. Еще и, похоже, лучшая машина из стоявших на парковке.


От стоянки идти не далеко. На пути до замка не попадается ничего особо интересного, как всегда какие-то небольшие старые постройки переделанные под кафе и магазины. А вот и сам замок:


Большой, красивый. Я ничего про него не читал заранее, только знал, что нужно его посетить. Вообще поймал себя на мысли, что мне интереснее узнавать что есть в городе на месте, без подготовки, а еще круче - встречать интересности случайно.


Только сейчас, когда я пишу этот пост, у меня открыта статья на википедии и я понимаю, что ничего особо интересного в ней нет. Написано о череде хозяев, о территории, единственное интересное, на мой взгляд, это факт о заборе имения Шамбор. Он является самым длинным забором Франции, имеет приблизительно равную бульвару Переферик протяженность, это около 32 километров.
И этот факт удивляет меня по двум причинам. Во-первых, территория этого замка огромна, примерно как площадь Парижа. Во-вторых, получается, что Париж - очень маленький город. Как раз вчера мы обратили с Наташей на это внимание, когда прогуливались от ее работы до кинотеатра (офис у Наташи в самом центре Парижа, а кинотеатр у самой окраины, у бульвара Переферик). У нас было два часа до начала сеанса и мы решили, что нам хватит этого времени чтобы дойти пешком. Хватило, дошли вдвое быстрее. Вот как это выглядит на карте. Непрерывная желтая улица кругом и есть бульвар Переферик.


Проектировал замок Леонардо да Винчи. Он планировался как охотничий замок Франциска I. Мы приехали уже поздно, на часах было больше пяти вечера. Внутрь мы попасть уже не могли, а посмотреть судя по всему было на что. На втором этаже замка располагается музей охоты и природы.


Вот так замок выглядит спереди. По задумке автора, как говорилось в буклете, замок должен был напоминать шахматные фигуры, расставленные на доске.


Наблюдая со стороны, сложно уловить какое-то сходство. А вот сверху может быть.


Вдоль замка протекает река, она совсем небольшая. Но у строителей замка была мысль повернуть русло реки Луары таким образом, чтобы она протекала прямо рядом с замком, от идеи правда отказались. Можно взять напрокат лодку и покататься.


Вот часть строений, которые находятся очень близко к замку.



Вот так выглядит замок сбоку.


А так - сзади. Трава такая плешивая не потому что "уроды криворукие не могут траву нормально посадить и следить за ней", все дело в ежедневных конных представлениях. Мы этого тоже уже не застали.


Попалась только повозка с туристами.


Да прогулялись внутрь огромной конюшни, где, во внутреннем дворе, бегал огромный далматинец. Очень красивая чубарая лошадь.



Опять какая-то птица. Википедия говорит, что их тут водится около сотни разных видов.



Жаль, что не удалост попасть внутрь. Отправляемся в обратный путь.


Возле стоянки клевые беседки.



В это место ехать стоит. Так что, как говорят русские: "доБро пожаловать". И это еще нормально написали, обычно одним словом пишут.


На сегодня все.


Предыдущие отчеты из этой поездки:
Тур и Амбуаз


Не забываем про инстаграм и тумблер.