Книга Недели
| Ethnolinguistica Slavica. К 90-летию академика Никиты Ильича Толстого / [Редкол.: С.М.Толстая (отв. ред.), Т.А.Агапкина]. — Москва: Индрик, 2013. — 519 с. ил., портр., табл.; 22 см. — Текст рус., словац. — Библиогр. в конце ст. — ISBN 978-5-91674-245-9. |
А это вампир петя со вчерашней картинки с жирафом.– а как вы догадались,что я петя? – да у тебя это на лбу написано! #radiodacha2013 #kidpics
3 
0
Ilia.baraдебор ги, ага
Датский художник Асгер Йорн и французский писатель Дебор Ги в 1959 году издали книгу «Мемуары». Каждая её страница состоит из двух слоёв: на первом размещены цитаты, текстовые вырезки и иллюстрации из газет и журналов, а поверх них вторым слоем цветными красками напечатаны хаотичные пятна. Обложка этой книги сделана из наждачной бумаги, которая, по задумке авторов, должна портить любые другие книги, стоящие на одной полке рядом с «Мемуарами».
Источник: en.wikipedia.org
Удивил факт? Поставьте ему +
Похожие факты:
Ваня Долгих http://dolgikh.livejournal.com/ прислал актуальную информацию по разводилову, активно практикуемому на дорогах страны. Впервые слышу, что этот вариант криминала на дорогах России активно применяется и в Москве. Это, т.н. “молдавский” (или “цыганский”) развод. Называется так, поскольку изначально был связан с цыганским золотом:
“Регулярно наблюдаю на съезде с Волгоградки на внутреннюю сторону МКАД следующую картину: стоит мерседес с немецкими транзитными номерами и вокруг него ходят три хорошо одетых чудика явно не русского вида и машут руками призывая помочь им. Если остановиться, то к тебе на смеси итальянского, немецкого и английского обратится один из них и попросит денег – якобы карту в России заблокировало, и им, бедным, даже нечем заправиться и покушать. Речь подозрений не вызывает, никаких акцентов по сравнению с настоящими итальянцами я не заметил.
В знак того, что взятая сумма будет непременно возвращена с рук эмоционально снимается и кладется на сиденье машины золотые украшения, даются визитки, рассказывается сколько денег у него на счету в немецком банке. Не мелочатся, просят сразу 5000 руб.
Кое-какие нестыковки по мелочи я отфиксировал сразу, когда в первый раз остановился, и денег не дал. Но когда через неделю увидел их вновь на том же месте, подозрения переросли в уверенность. Местные жители сообщают, что они в этой точке уже год пасутся.”
Мы с Орловым встречали такое несколько раз в Сибири во время Трансконтинентальной экспедиции…
Это же обычный торговец крадеными мобильниками где-то в районе Орехово-Зуево
А Вам случалось за последние три года сталкиваться с криминалом на дорогах: подставами, воровством, грабежом, угоном?
Поскольку вот эту картинку:
вместе с вот этой:
уже где только не постили и даже дошло до упоминания в контексте “инновационных” (извините, но это цитата) дорог – придется откомментировать. Сначала одним словом – бред. Теперь подробнее:
а) Чтобы водитель увидел картинку, лазерный луч должен рассеяться на чем-то прямо в воздухе и уйти в сторону машины. Для построения объемных картинок используется обычно облако водяных капель, что в данном случае, очевидно, непрактично – система капризная, не рассчитана на низкие температуры, требует постоянного подвода воды; если использовать дым или пыль, то проблем меньше не становится. Если же автор идеи подразумевал построение картинки на воздухе, то замечу: луч лазера становится видим без специального “замутнения” среды при яркости, которая плохо совместима с безопасностью. Да, можно напихать лазерных диодов по несколько ватт каждый, однако на такие лучи посмотреть можно будет ровно дважды: сначала правым глазом, а потом еще и левым. Или наоборот.
б) Даже не слишком мощные лазеры будут давать блики от проезжающих машин. Что даже при небольшой мощности неприятно и чревато авариями – водитель, которому в глаз блеснет что-то красное, может и неадекватным маневром среагировать.
в) Переход, конечно, водитель так заметит. А пешеходов? Допустим, схема каким-то образом заработала: там, где на красный свет разрешен поворот направо. В таком случае от закрывающего переход тумана будет уже не польза, а вред.
Коллеги нашли куда более изящное решение. Ну и главное – подвешенный над переходом фонарь в темное время суток стоит копейки, а эффекта от него намного больше
Неделю назад был в Краснодаре, беседовал с участниками семинара, что интересного произошло с прошлого лета.
Две группы новостей. Первая, о чем криком кричат все собеседники (там и люди из Сочи были) – это чудовищный грабеж в Сочи. Чиновники, пилящие “олимпиаду” перешагнули все границы цинизма в отжиме региона. Рушится городская инфраструктура, т.к. на нее навешиваются новые и новые многоэтажные стройки, распадаются экосистемы, т.к. не только загрязняются реки и выпиливаются леса, но и меняются воздушные потоки (пробиты новые коридоры в горах). Бессудный отъем собственности у местных жителей – это уже счастливый вчерашний день.
Второе, о чем говорят – это последствия трагедии в Крымске. Официальные данные о количестве погибших – в регионе “около 170″, “в Крымске 153″. Я спрашивал у тех, кто туда ездил с помощью, каковы реальные цифры. Реальную цифру никто не озвучил и из альтернативных правительству источников. Все сходятся на интервале 2-3 тысячи человек (грубо считая количество фур-рефрижераторов от “Магнита”, в которых трупы вывозили из города в другие районы, чтобы выровнять статистику).
Откуда разница на порядок в размерах фактической трагедии и объявленных данных? Оказывается, цифра озвучиваемая чиновниками, не может превысить 200 человек. Иначе, катастрофа будет относена к иному классу неприятностей, а тогда отвечать придется более серьезным людям (упирается в конечном счете все в губернатора Ткачева, одного из богатейших людей России – это который “Саня – вор”). Сейчас там судят стрелочников…
Метки: моя страна.За последний месяц раза четыре коллеги звонили прокомментировать выбор того, или иного автомобиля с пробегом, с просьбой проконсультировать, какой выбрать пепелац. Народ стал лучше жить и торопится поменять машины? Очередная волна безлошадных собирается остепениться, встав на колеса?
В ряде случаев, когда сумма позволяет и речь идет о немецком секонд хенде 3-5 лет, отправляю к Тохе на http://guten-vag.livejournal.com/.
Иногда приходится отвечать на совсем уж экзотические вопросы. В большинстве же случаев коллегам нужно хотя бы общее представление о предстоящей стоимости владения. С этим очень поможет каталог, изданный в Автомиром “Автомобили с пробегом. Спецвыпуск” 1/2013. Издание ценное, не говря о том, что в руках приятно держать.
Уже в оглавлении нашел почти десяток авто, которыми и сам бы не против обладать и коллегам порекомендовать не счел бы за грех
Примерная структура статей:
Я вышел из посольства США в Москве с конвертом, в котором были 50 долларов, паспорт с визой и предварительный план трехнедельной поездки. Через день в группе из 6 человек мне предстояло вылететь в Вашингтон, где начиналось мое «знакомство с культурой США».
Программа международных обменов Госдепартамента существует уже более 70 лет. Участники из разных стран выбираются местными посольствами, после чего кандидатам (если они конечно соглашаются участвовать) предлагают заполнить анкету, на основе которой выбираются города для посещений и формируется программа встреч.
Наша группа состояла из разного рода активистов, использующих в своей работе новые медиа и прочие интернет-технологии. За три недели нам предстояло посетить пять штатов, в каждом из которых у нас были назначены встречи с представителями различных стартапов, дот-комов, НКО и прочих неправительственных организаций. Среди наиболее интересных персонажей: создатель Meetup, недавний руководитель картографического подразделения Google, чувак из Code for America и идеолог digital placemaking'а из PPS. Кроме того у нас были запланированы экскурсии и домашние ужины с «простыми» американцами.
Мем про деньги Госдепа оказался реальностью: вся поездка фактически оплачивалась американскими налогоплательщиками — как форма популяризация ценностей американской культуры и «распространение демократии» в мире. Нам оплачивали гостиницы, перелеты и выдавались суточные 65 долларов, которые мне приходилось сильно экономить, чтобы купить айпад (но об этом позже) и прожить еще 10 дополнительных дней в Нью-Йорке после окончании официальной программы (и начала моей личной, партизанской).
Также 150 долларов были зарезервированы на посещение Бродвейского мюзикла, однако половина нашей группы решила потратить эти деньги на книги. В результате в моей библиотеке появились: манифест коммунистической партии США, квир-критика однополых браков, пару анархических бестселлеров, книги посвященные социально ориентированному искусству и связи движения Occupy с тактическим урбанизмом, несколько публикаций издательства Verso (без Жижека не обошлось) и наконец Shock Doctrine — бестселлер Наоми Кляйн, в которой она проводит параллель между кошмарными экспериментами 60-х годов и «шоковой терапией» в отношении целых стран и регионов. Уж не знаю насколько все эти книги формируют позитивный образ США, однако тот факт, что все они были куплены на деньги Госдепа, меня почему-то очень радует.
«Уж не знаю насколько все эти книги формируют позитивный образ США, однако тот факт, что все они были куплены на деньги Госдепа, меня почему-то очень радует»
Символично, что Наоми Кляйн описывает как власти США и конкретно фонд USAID с 70-х годов финансировали образовательные программы в развивающихся странах, прикрываясь идеями распространения демократии, но по факту отстаивая интересы крупных американских корпораций в идее распространения хардкор версии свободного рынка. Как известно, несколько лет назад работа этого фонда была официально прекращена в России (что, как выяснилось, не обозначает, что он ее прекратил). Если честно, то до поездки я придерживался взглядов о том, что миф об иностранных агентах — лишь плод больного ума путинских пропагандистов. Однако после встречи с представителями USAID в Госдепе США в Вашингтоне (ну и прочтения «Шоковой доктрины») я убедился, что обе стороны по-своему «хороши».
Мы уже писали в одной из наших статей о партизанской экономике, что мы придерживаемся мнения, что в работе социально ориентированных организации важно находить финансирование внутри страны. И при том, что многие хорошие инициативы могут быть закрыты вместе с новым законодательством, я все же считаю, что эта ситуация имеет и некоторые позитивные стороны, а именно это будет мотивировать активистов больше ориентироваться на местные проблемы, быть более устойчивыми и эффективными в своей работе.
Понятное дело, что поездка состояла из разрушения многих стереотипов. Для меня стало неожиданностью насколько различны законы в разных штатах, насколько мал вес президента и федеральных властей, так как каждый штат может иметь свои законы, конституцию; сенат может игнорировать любые инициативы, корпорации имеют веса еще больше и т.д.
Наиболее показательны вопросы касающиеся легализации марихуаны и однополых браков. В США несколько десятилетий проводилась политика нулевой толерантности по отношению к наркотикам или так называемая War on Drugs, однако большинство исследований показывают насколько это неработоспособная стратегия. Тюрьмы, к слову, тоже очень прибыльный бизнес. Возможно поэтому в них содержится огромное количество заключенных, посаженных за абсурдные поводы, например, хранение марихуаны. Ясное дело, что большинство из них не белые представители среднего класса.
И сегодня в ряде штатов все еще сохраняются супер-строгие законы в этом отношении. В то время штат Колорадо (а также штат Вашингтон) в прошлом году легализовал марихуану, и жители Денвера шутят, что нелегально теперь курят только школьники. Интересно, что в этой истории играют в первую очередь экономические факторы: в связи с кризисом Колорадо ищет новые источники получения доходов и в следующем году в штат ожидается невероятный наплыв туристов, желающих легально выкурить косяк. Вместе с этим рождается и новая индустрию выращивания медицинской и обычной травы.
Точно так же экономический фактор является ключевым и в вопросе однополых браков. Дело в том, что женатые пары получают порядка 800 различных бонусов и налоговых послаблений. Ясное дело, что огромное количество живущих в США людей не имеют доступа ко всем этим благам. Именно поэтому радикальные ЛГБТ-организации (как например Against Equality) выступают против идеи однополых браков. По их мнению сам институт брака (по крайней мере, в Американской версии) глубоко патриархален. Включение более широких слоев людей в список получателей этих благ не только не решает основных проблем американского (капиталистического) общества, но и разрушает цельность ЛГБТ-сообщества — вместо продвижения квир-видения мира, большая часть гей-сообщества соглашается играть по правилам системы, согласившейся, в свою очередь, чуть-чуть поделиться с ними некоторыми недоступными им ранее благами.
«В 1982 только 25% американцев ответили утвердительно на вопрос "есть ли среди их знакомых или друзей геи или лесбиянки", а двадцать лет спустя в 2002 уже 75%»
В довесок немного статистики: в среднем на продвижения закона о легализации однополых браков в отдельном штате сейчас тратится от 5 до 8 лет, в ближайшие 10-20 лет ожидается, что закон будет принят и на федеральном уровне. И наконец самая важная статистика для гей-активистов: на вопрос о том какой фактор ключевой для изменения политики в этой сфере один из лидеров ЛГБТ-организации в очень консервативном городке Северной Флориды сказал: только один — сколько людей среди своих знакомых и друзей имеют открытых геев, лесбиянок, би или трансгендеров. И вот данные: в 1982 только 25% американцев ответили утвердительно, а в двадцать лет спустя в 2002 уже 75% сказали, что среди их знакомых есть ЛГБТ. В связи с этим такие инициативы как coming out day — играют очень важную роль. Но об это хочется рассказать в отдельном посте.
В целом в американском обществе представлено столько различных голосов, что дела до того, что происходит на других континентах уже нет никакого. И даже не так странно, что дети в школах США не проходят географию других регионов, среднестатистические американцы очень редко (или вообще никогда) не выезжали за пределы страны — каждый штат настолько своеобразен, что можно потратить всю жизнь раз в год во время отпуска ехать в один из 51 штата. Безусловно это не моя точка зрения, но так считают очень многие жители США.
Теперь о русских в США. Для начала о господине Прохорове, известном неолиберальном олигархе, стороннике свободного рынка, выступающем за отмены социальных программ, минимального порога оплаты труда, профсоюзов и сторонник увеличения рабочего дня. После не слишком реализованных политических амбиций Прохоров, по всей видимости, решил озаботиться запасным вариантом.
Последние 50 лет в Бруклине (районе Нью-Йорка) не было своего спортивного клуба, что для американцев очень и очень важно. Bruce Rather, бизнесмен с очень мутной репутацией приобрел баскетбольный клуб Nets и собирался перевезти его из Нью-Джерси в Бруклин. Он начал строительство стадиона, а заодно и респектабельного жилого комплекса по соседству (снеся старый ж/д вокзал). Однако надорвался и переезд клуба оказался под вопросом.
Но тут появился русский олигарх, который решил вложить денег, не слишком-то озабоченный вопросами менеджмента (для него цель была в другом). Таким образом деньги выведенные из России были потрачены на джентрификацию Бруклина. А Прохоров в свою очередь очень успешно вложился и оказался на обложке февральского Forbes, будучи лишь 46-м в списке богатейших людей земли.
«Прохоров успешно вложился в свою репутацию в Нью-Йорке и оказался на обложке февральского Forbes, будучи лишь 46-м в списке богатейших людей земли»
В целом русских, живущих в США, можно разделить на две категории: успешные специалисты, которые не могли найти себя в России или переехали со своими родителями, и те, кто просто хотели свалить. Первые часто достигают очень и очень многого (вспоминается конечно в первую очередь Сергей Брин) — человек с хорошей идеей, сильный и пробивной может достичь очень многого. Однако те, что слабее, без медицинской страховки или без хорошего образования могут всю жизнь быть на дне социальной лестницы. Интересно, что именно вторые обычно ассоциируются с русской диаспорой, нужно отметить, что среди них большинство поддерживают республиканцев.
Так или иначе основная часть ярко выраженных «русских», как на восточном, так и на западном побережье — это те, для которых основной целью было свалить из совка, а потом «рашки», они общаются на русском, издают газеты и т.п. И вся эта прослойка людей оказывает невероятно печальное впечатление. Мы общались с издателями крупнейшей русскоязычной газеты в Северной Калифорнии и более убогого, законсервированного и совкового я не держал в руках уже очень давно.
Примерно такое же впечатление оставляла и прогулка по Брайтон Бич: эти люди, по всей видимости, достигли своей цели — свалить. Однако они застряли во времени, потеряв контакт с тем, что происходит с обществом в России (развитие гражданского общества, эпоха потребления, которая медленно, но верно сменяется тем, что мы называем «новым коллективизмом» — все это для них вещи, которые они возможно никогда не поймут), но они также не смогли интегрироваться и в американское общество. Они все еще мечтают ехать в кабриолете с развивающимся шарфом и собачкой и ничего не делать (как персонажи фильма «Курьер», по-моему самого важного фильма 80-х, ставшего, в моих глазах, символом поколения бизнесменов, молодых олигархов и т.п.).
Все вменяемые американцы — имеют куда более левые взгляды, они поддерживают Обаму в желании провести реформы медицинской системы, сделав ее доступной для значительно большего количества людей, ограничив число людей имеющих право приобретать оружие и т.п. Однако одна из центровых статей в калифорнийской русскоязычной газете гласит что-то вроде «Сейчас они отбирают наше оружие, а потом они скажут, что мы должны отказаться от наших автомобилей в пользу общественного транспорта» (чертовы коммунисты). Как-то так. Печально и смешно.
По соседству с Брайтон Бич находится Кони Айлэнд, известный своими аттракционами. Все побережье очень сильно пострадало от урагана в конце прошлого года и также оставляет очень печальное впечатление. Власти США очень часто используют разрушения после подобных катаклизмом для «обновления», за которыми стоят джентрификация, выселение бедных жителей и приход крупных девелоперов, отелей и т.д.
Все это очень хорошо отражено в Shock Doctrine на примере Нового Орлеана, где под видом восстановления власти сносили целые кварталы, выселяя цветное население и особенно ярко это отразилось в практически полной ликвидации публичных школ, на месте которых появились частные (в духе свободного рынка по Фридману) — доступных только для более обеспеченных белых американцев.
Однако не стоит демонизировать Америку, если в других странах этим процессам могут противостоять только местные игроки (как, например, берлинцы не пустили Гуггенхайм), в штатах есть огромное количество вменяемых людей, за которыми стоят университеты и прочие организации. Система, построенная на соперничестве и том, что сильные достигают всего, а слабые должны сами думать о своем выживании, родила невероятное количество сдерживающих горизонтальных связей. Количество негосударственных, некоммерческих, местных коммьюнити, благотворительных организаций просто зашкаливает. В результате складывается ощущение, что американское общество сейчас во много раз более социалистическое, чем наше, травмированное коммунистическим опытом и все еще, в основной своей массе, ориентированное на личное обогащение.
Про эффективность этих организаций можно говорить очень много, и в особенности в плане работы в других странах. Так, например, в Денвере мы смотрели видео о нескольких благотворительных организациях об их «помощи». На каждое видео было потрачено по несколько десятков тысяч долларов, в одном из них рассказывалось о том, как для одной семьи где-то в юго-восточной Азии установили очиститель воды. Правда ничего о причинах гуманитарного кризиса в этой стране там не говорилось. В целом американский милитаризм очень часто идет рука об руку с различными гуманитарными миссиями, и очень многие благотворительные и human rights организации выглядят в этой связке в очень неприглядном свете.
Red Hook — отличное место, куда следует съездить на велосипеде. Один из пострадавших от урагана районов.
Еще один характерный пример позитивной горизонтальной самоорганизации — Occupy Sandy. В свое время много критики было обращено в сторону движения Occupy Wall Street за чрезмерную декларативность и отсутствие конкретных предложений и действий. Так вот активность участников движения, среди которых было очень много художников, тактических урбанистов и хакеров (с которыми мы провели немало времени во время нашей поездки) стала ключевой. Именно они организовали самый эффективный центр раздачи помощи пострадавшим, использовали как крауд-сорс он-лайн движки, так и специальные дорожные знаки, указывающие удаленность ближайшего пункта помощи, и чем именно в этом пункте вам смогут помочь активисты. Безусловно все это очень напоминает примеры самоорганизации в России во время трагедии в Крымске или во время лесных пожаров в Нижегородской и других областях.
В этом смысле между Россией и США очень много общего: и там и там мы имеем достаточно репрессивные, иерархические машины управления (правда в США эту роль чаще играют корпорации, умело лоббирующие свои интересы в правительстве), которым общество противопоставляет горизонтальные и, зачастую, значительно более эффективные способы решения проблем. Естественно, используя социальные сети, мобильные устройства и различные городские тактики. Возможно именно поэтому большой интерес там вызывают примеры гражданского активизма из России и, в частности, наши проекты и тактики.
Но все же, при всех позитивных изменениях, социальном повороте и европеизации американских городов, не покидает ощущение, что ты находишься в стране автомобильного доминирования. И это невероятно как автомобили связаны с менталитетом! Нью-Йорк — один из немногих городов, где на машинах передвигаются меньше, чем на общественном транспорте. Но даже там, например, тебя не выпустят из роддома с ребенком без авто-кресла. И не важно, что ты живешь напротив, что у тебя нет машины и т.д. Мои друзья теперь используют такое кресло как кроватку или стул и, похоже, ни разу не использовали его по назначению.
Судя по публикациям в прессе, в последние годы город сделал многое для развития публичных пространств и велосипедизации. Однако на практике не слишком очевидно насколько эффективны все эти меры. Расхваленный проект бюро Гейла представляет из себя пару полос Бродвея, где в зимнее время очень неуютно. В городе я не смог найти ни одной пешеходной улицы, а передвижение на велосипеде оказалось невероятно опасным. И это не пустые слова, я впервые в жизни на полном серьезе задумался о необходимости шлема (такие мысли ни разу не приходили ко мне даже в Москве). То же касается вело-навигации, которая очень плохая — однажды я пересек Манхэттенский мост в потоке машин лишь следуя указателям, что было конечно очень опасно.
Но самое важное даже не это, а то, как автомобилисты и пешеходы ведут себя по отношению к велосипедистам. Велополосы забиты грузовиками, привозящими товары в соседние магазины, такси с высаживающимися пассажирами, даже полицейским плевать на велополосы. Сразу вспоминается то замечательное видео про парня, которого оштрафовали на 50 долларов за езду не по велополосе, и потом он показывает, что будет если четко следовать правилам. То же касается и пешеходов, которые постоянно ходят по велополосам, считая их пешеходной зоной (нужно правда отметить, что тротуары в Нью-Йорке очень узкие). В целом городу явно не хватает информационной программы для водителей и пешеходов.
Что касается искусства, то естественно я ожидал от Нью-Йорка большого количества граффити и прочего искусства в городе. Разного традиционного паблик-акта мы уже насмотрелись в Вашингтоне, поэтому хотелось увидеть больше несанкционированного арта. Однако за последние десятилетия коммерциализация, джентрификация и репрессивные меры городских властей по отношению к молодым уличным художникам практически убили граффити. Максимум на что можно рассчитывать — симпатичные муралы от JR и большое количество стикеров. В связи с этим зачастую даже больший интерес вызывают реклама, иногда несанкционированная или пародирующая ее (ad busting).
Как, например, If you see something, skate something — с одной стороны, пародирующую параноидальный призыв бушевских промывателей мозгов после 9/11 — «увидел что-нибудь, скажи что-нибудь» — фактически призывая стучать на окружающих; вызывая паранойю среди американцев, при которой ими конечно же легче управлять. С другой стороны, графически очень умело заимствуя айдентику MTA — компании обслуживающей подземку и автобусы Нью-Йорка.
Подобное заимствование и переиначивание доминирующего языка — одна из самых действенных тактик в борьбе против корпораций и государственного контроля. И если в России нам значительно чаще приходится работать со знаками, указателями и официальными городскими сообщениями, то, безусловно, в Америке основным доминирующим языком является язык корпораций — реклама.
На эту тему со мной случилась следующая история. Так как мой комп недавно окончательно сдох, то на сэкономленные на еде деньги я приобрел себе в Калифорнии айпад, чтобы обновлять статусы и писать статьи для Партизанинга. Однако, только добравшись до Нью-Йорка, я благополучно раздолбал свой новый девайс. В эпл-сторе, где я пытался объяснить, что устройство разбилось внутри сумки, находясь в чехле и это явно не моя вина, мне сказали, что ремонт (а по факту просто обмен на новый айпад) будет стоить 70% от цены нового. Естественно я был очень раздосадован и решил взломать рекламу Эппл и поделиться рецептом на нашей англоязычной версии блога.
Взломанная мной реклама: «Айпад. Красиво работает, легко ломается (взламывается)».
За пару дней до вылета в Москву я случайным образом наткнулся на дискуссию среди читателей The Village о том пора ли валить и почему. Почитав немного, я понял, что даже в самой постановке вопроса есть что-то очень провинциальное что ли. И вот такая романтизация других мест или теоретизация идеи переезда говорит о том, что мы все-таки катастрофически отрезаны от остального мира и находимся в каких-то пузырях, лишенные возможности общения с другими людьми. Как много из вас имеют среди друзей: таджикского рабочего, лесбиянку, работника НКО, финансируемого Госдепом, убежденного марксиста, олигарха или православного священника?
Сравнивая Москву и Нью-Йорк, или даже скорее оценивая последний, в очередной раз вспоминаешь формулировку понятия «качества городской среды». Так вот, качество состоит не в наличии велодорожек, количестве парковых зон и всего прочего, а в разнообразии. Пожалуй главный плюс Нью-Йорка в том, как много там качественной и разнообразной еды, которую готовят эмигранты со всего мира. И речь идет не о потребительском отношении «чего бы еще такого сожрать», а о том, что все эти люди, которые готовят эту еду — живут в этом городе и считают его своим.
Однако все же самое главное впечатление от поездки это то, что я понял насколько много всего недооцененного и клевого есть в Москве и вообще в России. Да есть миллион проблем, и, сравнивая ход их решения с другими странами, мы во многом плетемся в хвосте. Однако вместе с тем многих проблем у нас просто нет, а некоторые из существующих не являются свойственными нам. В целом, особенно на контрасте с американцами, образованные русские очень любят заниматься разного рода самобичеванием и выставлять себя жертвой обстоятельств, кровавого режима и т.п.
Короче говоря, вернулся я из поездки с желанием рубиться за свои идеи, учиться и делиться своим опытом с окружающими — как в России, так за пределами нашей страны, путешествовать, мечтать и ценить то, что есть у меня здесь и сейчас, ценить момент и даже те проблемы, что меня окружают. Потому что умение воспринимать их как вызов, материал для нашего творчества, намек на интересные приключения — наша главная тактика.
Just how important is a brand name’s pronunciation, anyway?
When names for a new product are being weighed, there’s usually nervousness around pronunciation. Still, think of the different ways people pronounce Porsche, Hermès, Zagat.
And don’t even get us started with l’Occitane.
Some brands succeed despite tricky phonetics–so tricky that pronunciations can still vary long after the brands have become established. Zagat’s intended pronunciation is “ZAG-it,” yet many of us go for the more exotic sounding “za-GAT.”
In Europe, thanks to its profusion of languages and cultures, variability looms even larger. When Lexicon was developing the name Azure for Microsoft’s cloud platform, a company officer in Germany worried that Azure could be pronounced a dozen different ways by non-native speakers. And that client probably wasn’t even aware that native Britishers say it at least four ways: “AZH-er,” “AZH-yoor,” “AY-zher,” and “AY-zhyoor,” Yet the brand has been extremely successful, even in Europe.
So how important is pronunciation?
More than anything else, brand names are about first impressions, so it makes sense to avoid any possibility of confusion when launching a new brand. But reasonable as that rule is, sometimes it’s better to violate it.
At the outset, Acura, Honda’s premium brand in the U.S., was accented like bravura and Futura by some people. Yet, thanks to early advertising that spread virally, and also thanks to the (intentional) resemblance to accurate, an unambiguous pronunciation was quickly established, and the brand, which now has been around for three decades, is still going strong.
The correct lesson to draw from Porsche, Hermès, and l’Occitane is that a brand already well-established in its homeland will transport more easily despite pronunciation issues. In fact, the name’s oddness may help its identity. Add Zagat to that list, should you consider New York City a homeland.
There is one type of pronunciation problem that seems to trip the marketer up more badly than the marketee: sounds and sound combinations that are normal in one language but distinctly odd in another.
Japanese doesn’t have the sound [l] (or “el”) and avoids most consonant sequences. This ought to create problems for a brand like McDonald’s, yet thanks to well-established conventions for dealing with foreign words, the name is actually straightforward for Japanese speakers: makudonarudo.
English speakers are no different: hors d’oeuvres is supremely easy for us to (mis)pronounce, though it remains a devil to spell.
Bottom line: avoiding pronunciation issues is a good idea, but some odd pronunciations or spellings are not as problematic as they may seem. In fact, sometimes a difficult name delivers a beneficial, attention-getting jolt.
— Will Leben, Chair of Linguistics
