rusnar в Подвиг12 сентября 2013 года, Комсомольск-на-Амуре. Курсанты МЧС своими телами, уже на протяжении девяти часов, удерживают дамбу. Вокруг курсируют лодки на случай, если кто-то не удержится и начнёт тонуть.
Требующая мыслительной работы книга филолога Михаила Гаспарова.
«Записи и выписки» — это сборник примечаний, заметок, наблюдений Михаила Леоновича Гаспарова, который за семьдесят насыщенных лет познал дзен в могучем пласте отечественной и зарубежной литературы. Годами он делал заметки на полях работ, которые писал и изучал. Затем эти заметки собрались в солидного размера книгу — умную, сложную, непонятную, но очень интересную.
Больше всего врезалось в память, как в десять лет в южном городке Ейске, где было посытнее, но нечего читать, она нарочно читала, держа книгу вверх ногами, чтобы на подольше хватило: это был «Фрегат «Паллада»» Гончарова.
Книга оказалась чрезвычайно многослойной. Заметки, эссе о своей семье, переводы стихов, снова заметки, проза, опять эссе. В одной книге — несколько самостоятельных слоёв с запутанными связями, таинственными переходами между ними, отсылками.
Там была мелко исписанная тетрадка, начинавшаяся: «Аа — река в Лифляндии… Абак. Аббат…» Нам рассказывали: когда-то к нему пришел неизвестный человек и сказал: я хочу издать энциклопедию, напишите мне статьи по древности, я заплачу. — «А кто будет писать другие разделы?» — Я еще не нашел авторов. — «Давайте я напишу вам все разделы, а вы платите». Так и договорились: Соболевский писал, пока заказчик платил, кажется, до слова «азалия».
«Записи и выписки» требуют внимательного и интеллигентного читателя. Пролистывать эту книгу перед сном не получится, как и «Записные книжки» Гинзбург, её нужно брать штурмом, не щадя собственного любопытства. Если из прочитанной страницы будет сразу понятна треть — здорово, можно гордиться собой. Обычно гораздо меньше.
Он уже не выходил из дома, сектор собирался у него в квартире. Стол был черный, вроде кухонного, и покрыт газетами. Стены комнаты — как будто закопченные: ремонта здесь не было с дореволюционных времен. У Соболевского было разрешение от Моссовета не делать ремонта — потому что от перекладки книг с его полок может потерять равновесие и разрушиться весь четырехэтажный дом в Кисловском переулке.
Одним словом, я снова советую попотеть над умной книжкой. Читать нонфикшен никогда не поздно, особенно когда книжные мышцы уже подокрепли и приобрели выразительный рельеф.
Перед террасой была хозяйская клумба. Однажды я сорвал на ней цветок. Этого делать было нельзя. Мать спросила меня: «Какая у тебя любимая игрушка?» Я показал ей на лошадь-качалку. Она подошла и отстригла ей ножницами хвост.
⌘ ⌘ ⌘
13 августа мы приняли участие в пресс-конференции независимого и незарегестрированного кандидата в мэры Москвы Ивана Урбановича, на которой он пообщался с журналистами и простыми москвичами, рассказав о своих взглядах и предложениях. После этого Иван в сопровождении своих сторонников отправился на прогулку по своему родному району и проехал в метро, чтобы на примере показать, для кого и где в этом городе не хватает места. Урбанович поделился с нами своими мыслями о том, почему по-настоящему удобным город может быть либо для всех, либо ни для кого.
Большой город привлекает своими возможностями, поэтому в города устремляются самые разные люди. Одни добиваются успеха, другие опускаются на дно. В городах традиционно уживаются много разных социальных групп, в том числе маргинальных.
Никто не любит людей, которым не улыбнулась удача. На улицах много бездомных, иммигрантов, наркоманов, алкоголиков, трудных подростков, которые портят вид и раздражают успешных, высокомерных горожан с собачками. Высокомерные горожане, привыкшие к репрессивным мерам, стараются убрать, запретить неугодных. Но наркоманы, бездомные и иммигранты есть. Они всегда были и будут. Это реальность. Пытаться запретить бездомных значит сопротивляться реальности. Сопротивление реальности раздувает злость, пожирает энергию и всегда имеет нулевой результат. Бездомные, приезжие и наркоманы не могут просто взять и исчезнуть для удобства бухгалтерши или таможенного инспектора.
Граждане не могут заключить коллективный контракт о том, что приезжие, ставшие рок звездами или миллиардерами могут остаться в городе, а те кто спился и остался без крова должны куда-нибудь уехать, очевидно, в другой город, откуда их снова попросят уйти.
Но предположим, что бухгалтерша и таможенник добились своего и все неугодные исчезли с глаз. Как скоро их снова начнет что-то раздражать? Может это будут комары или дождь? А если они попадут в рай, огороженный гигантским забором от наркоманов, дебоширов, бомжей, комаров и дождя, то как скоро они окажутся по ту сторону стены? Может за то что не заплатили налоги, или за то что не согласны с мэром?
«Но предположим, что бухгалтерша и таможенник добились своего и все неугодные исчезли с глаз. Как скоро их снова начнет что-то раздражать? Может это будут комары или дождь?»
Любое общество состоит из групп людей, у которых разные интересы и возможности. Политическая борьба это борьба интересов групп людей. В борьбе всегда есть победитель и побежденный. Выигрывают те кого больше. Но победитель всегда несет потери, а проигравший готовит реванш. Победивший сегодня будет повержен завтра. Модель победитель/побежденный — для дикарей. В такой модели все проиграют. Цивилизованная модель, когда все выигрывают.
Допустим, что высокомерное большинство победило и изгнало все меньшинства. Но вскоре окажется, что таможенник, выгуливая собачку, сам оказался меньшинством, которого большинство проклинает за собачий лай и грязный газон. Бухгалтерша купит велосипед и окажется в меньшинстве велосипедистов, для которых не обустроены дороги, машины не уступают, и ездить просто опасно. Она попадет в аварию, станет инвалидом и обнаружит, что это тоже меньшинство, для которого город закрыт, не оборудован и враждебен. Вдобавок, выяснится, что таможенник гей и тут уж ему с собачкой достанется вражды от соседского большинства. А другой сосед окажется мусульманином, и когда он станет резать барана в свой праздник, на него будет ворчать немусульманское большинство, состоящее из собаководов, велосипедистов, мотоциклистов, приезжих, иммигрантов, геев, евреев, инвалидов, работников культуры, наркоманов, прокуроров крышующих казино, готов, обманутых дольщиков, вкладчиков МММ, жертв экспериментов с ботоксом, болельщиков за Аланию и тех кто тайком любит переодеваться в женское. Все вместе, они будут рады унизить кого-то одного, и это подстегнет в них иллюзию, что они успешнее и лучше других, но все они будут несчастны каждый в отдельности.
«Все вместе, они будут рады унизить кого-то одного, и это подстегнет в них иллюзию, что они успешнее и лучше других, но все они будут несчастны каждый в отдельности»
Закрывая глаза на несправедливость общества к любому меньшинству, мы становимся толерантны к несправедливости. Мы делим мир на себя и других, где беда остальных нас не волнует. Поэтому всем плевать когда мы сами попадаем в беду. Эгоистичный подход ущербный и проигрышный.
Бездомный может шуметь во дворе и плохо пахнуть, и я могу захотеть его прогнать, чтобы спокойно съесть ужин, но прогнав его, обнаружу, что мой красивый дом в центре объявят аварийным и переселят меня в панельную многоэтажку на мкаде. На месте парка построят бизнес-центр с высоким забором перед моим окном. Милиция придет с проверкой и отберет мой магазин. Я буду ходить в отчаянии и одиночестве жаловаться во всякие равнодушные инстанции, а всем вокруг будет плевать.
Равнодушие к несправедливости — это вирус, который если допустить однажды поразит все.
Если во дворе шумят трудные подростки, вместо того чтобы прогнать их в соседний двор где они будут мешать кому то еще, можно решить сделать для них свое место для сборов.
Если на лавке живет бомж, вместо того чтоб прогнать его можно узнать, почему городские службы не занимаются его судьбой, не смотря на деньги которые налогоплательщики на это тратят.
Вместо того чтобы проклинать иммигрантов можно им помочь цивилизованно заработать денег и уехать. Узнать кто использует их рабский труд и в чьих интересах их сюда завозят тысячами.
«Позволив себе мучить или презирать пусть даже одного, пусть даже самого маленького и слабого человека, значит, что неизбежно кто-то будет мучить и презирать нас»
Например, половина самых богатых людей Америки из списка Forbes 500 — иммигранты или дети иммигрантов. Они строят большие бизнесы и платят гигантские налоги, на которые живут миллионы американцев. Мучить и презирать иммигрантов, для того чтоб насладиться иллюзией собственного превосходства бессмысленно. Позволив себе мучить или презирать пусть даже одного, пусть даже самого маленького и слабого человека, значит, что неизбежно кто-то будет мучить и презирать нас. Допускать нетерпение к кому-то значит допускать нетерпение в принципе, и значит допускать что кто-то может быть нетерпим ко мне.
Глупость — это когда добро кажется злом, зло кажется добром, когда все смыслы представляются вывернутыми на 180 градусов. Так, старушка, подкинувшая хворостину в костер с Николаем Коперником, считала его Дьяволом, а инквизитора святым, хотя Коперник пытался вытащить старушку из глупости, а инквизиторы делали все, чтобы ее там оставить. Так же, прогоняя с нашего двора голодного и больного бездомного, мы самодовольно думаем, что сделали свою жизнь комфортнее, но этим поступком делаем себя уязвимыми от злоупотребления со стороны тех, кого больше.
Многие скажут, что в девяностых была свобода, поэтому был хаос. Но виной хаоса была не свобода, а деградация судебной системы, МВД, исполнительной власти. В двухтысячных, вместо того, чтобы путем реформ сделать суд и МВД эффективными, власти приняли запретительные законы и ограничили свободу людей.
«Запрещено ходить без паспорта, ездить без техосмотра, работать без регистрации. Это равносильно тому, что в тюрьму сажают не преступников, а всех людей, чтобы они чего-нибудь не натворили»
Сегодня во всем обществе доминирует репрессивная, запретительная модель. Если в парке сидит пьяница надо закрыть парк, но не заставить полицию следить за порядком. Если на лавке шумят подростки надо срезать лавку, но не дать подросткам место для сборов. Если прохожий бросил во дворе бутылку надо поставить стальной забор, а не урну. Запрещено ходить без паспорта, ездить без техосмотра, работать без регистрации. Это равносильно тому, что в тюрьму сажают не преступников, а всех людей, чтобы они чего-нибудь не натворили.
Сторонники запретов говорят, что свобода ведет к вседозволенности и преступлениям, запреты же внушают страх и воспитывают ответственность. Они говорят, что мы не готовы к свободе, и если отменить запреты начнется хаос. Но следуя этой логике свобода вообще вредна, не зависимо от того готовы к ней люди или нет; если свобода все же полезна, но только когда мы готовы, то подготовиться к ней можно постепенно отпуская гайки и давая больше прав. Но те, кто рассуждает о «своем пути» и постепенном воспитании, вместо того, чтобы отпускать гайки все время их закручивают. Каждый год появляются десятки репрессивных законов, ограничивающих свободу собраний, выборов, референдумов, передвижения, работы без регистрации, езды без техосмотра и т д.
В России сотни лет ждут когда народ станет ответственным, при этом все время ограничивая свободу. Нет никакого постепенного пути, его придумали те, кто боится потерять власть. Невозможно стараться постепенно стать свободным. Можно либо быть свободным сейчас, либо не быть вообще. Не возможно стараться постепенно стать ответственным, так же как невозможно стараться постепенно сорвать с дерева яблоко. Яблоко может быть либо в руке, либо на дереве. Если мы хотим, чтобы с нами, наконец, произошло то, чего никогда не происходило, надо сделать то, чего мы никогда не делали — забыть про постепенные переходы, отменить запреты, стать свободными прямо сейчас.
«Если мы хотим, чтобы с нами, наконец, произошло то, чего никогда не происходило, надо сделать то, чего мы никогда не делали — забыть про постепенные переходы, отменить запреты, стать свободными прямо сейчас»
Прошлое заставляет нас быть теми, кто мы есть и делать то, что мы делаем. Но мы связаны с прошлым только до тех пор, пока выбираем жить прошлым. Мы никому не обязаны быть сегодня теми, кем были вчера.
Следите за деятельностью Ивана Урбановича в Facebook и Twitter.







Ilia.baraя думал, неужели дело лебедева пошло в народ. оказывается, это он сам. в любом случае респект.
|
Александр Столярчук
|
Сегодня, 15 августа в Ницце в возрасте 83 лет умер польский писатель и драматург Славомир Мрожек.
|
Ученые разработали и протестировали алгоритм, позволяющий определить возраст пользователя Twitter, анализируя его записи. Однако, на пользователях старше 30 лет программа споткнулась: причина заключается в том, что после этого рубежа язык пользователей уже не меняется, и причины здесь глубоко социальны.

Леонид Канторович, единственный отечественный обладатель Нобелевской премии по экономике, в конце 1940-х годов предложил Ленинградскому вагоностроительному заводу с помощью математических методов оптимизировать раскрой стальных листов. После их внедрения производство продукции значительно увеличилось, однако вскоре руководство завода получило партийный выговор и прекратило сотрудничество с математиками. Оказалось, что, во-первых, из-за резкого уменьшения стальных отходов завод не выполнил план по сдаче металлолома. Во-вторых, план по выпуску на следующий год вышестоящие инстанции ещё увеличили, но завод не смог обеспечить этот прирост вследствие уже состоявшейся полной оптимизации процесса.
Источник: lab7.ipu.ru:8081
Удивил факт? Поставьте ему +
Похожие факты:
Ilia.baraнаконец-то
Сегодня столь модная нынче тема – о скорости и ее ограничениях в населенных пунктах и на трассе. Многочисленные обсуждения вызваны обещанием нормотворцев слегка смягчить скоростной режим – не жестко наказывать при небольшом превышении (фактически узаконив его), взамен существенно ужесточить наказания за существенные превышения. Есть еще пункт о 130 км/ч, но это уже абстракция, т.к. право устанавливать этот режим доверено владельцам дорог. Следовательно – это воспоминания о будущих частных платных автобанах.
Несколько слов о скоростных режимах.
Безопасная для окружающих скорость передвижения по населенному городу, где пешеход в любую минуту может оказаться на проезжей части – 30-50 км/ч. таков скоростной режим в европейских населенных пунктах. 60-80 км/ч – это уже криминально опасная скорость. Другое дело, что такие территории – это не дороги, а фактически междомовые проезды (по российским правилам скоростной режим там был и остается – до 20 км/ч).
Более высокой скорость может быть лишь на глухо изолированных от пешеходах трассах (типа МКАД, или ТТК в Москве, КАД в Питере). Т.н. дорожная сеть другого уровня.
Проблема наших мегаполисов в том, что такие изолированные трассы практически отсутствуют. Сейчас не будем обсуждать низкую “связность” городской дорожной сети (а именно она влияет на скорость передвижения в городе.
Несколько фактов о скорости движения автомобиля из дайджеста (ссылки ниже) с портала “Трансспот” (дороги и транспорт), которые мне представляются заслуживающими внимания:
2. Тормозной путь зависит от того, когда водитель заметит опасность, как быстро он среагирует и сколько времени потребуется на замедление
С увеличением скорости сужается угол обзора. Быстро едущий автомобиль (или мотоцикл) – фактически танк с амбразурами с т.зрения обзорности.
3. Оказывается, на величину рисков сильно влияет неоднородность скорости движения. Это хорошо знают опытные мотоциклисты, маневрирующие в потоке. Одно из правил безопасного пилотирования говорит о том, что скорость мотоцикла не должна отличаться от скорости потока более, чем на 30 км/ч. Светофоры и ограничения скорости выравнивают скорость транспортного потока.
4. Технические и функциональные риски начинают резко возрастать на скорости больше 70 км/ч.
5. Время попажи в один и тот же пункт (транспортная скорость) при движении по сложным городским маршрутам практически не зависит от скорости движения (в то время, как безопасность зависит очень сильно)
6. Пропускная способность городских магистралей максимальна при скорости транспортного потока в интервале 60-80 км/ч.
Есть и другие аспекты (экология, расход топлива, шум, ets…), см. по ссылкам ниже

#radiodacha2013 #kidpics как дом внутри устроен.желтое–печка.синее–картина«грачи улетели»,розовое–телевизор с футболом,под ним шкаф с книгами.животноэ–кот
2
0
Back in 2011 The Name Inspector wrote a post about the proliferation of startup names that make creative use of the suffix -ify, such as Spotify. At the time he deemed the trend “disturbifying”, identifying about a dozen and a half examples.
Those were simpler times. If The Name Inspector had realized, in all his innocence, just how deep this rabbit hole goes, he might have chosen to live with his comfortable illusions.
But let’s face it: The Name Inspector is a red pill kinda guy. So he kept saving new examples of -ify names on his Pinterest “Wall of Namifying” until he had over 80 examples…and then sort of got distracted by other things.
But then the Wall Street Journal contacted The Name Inspector for this article on startup names, and the Pinterest board came up, and the reporter wanted to know if The Name Inspector thought the namifying trend could be blamed on Spotify, and he got interested all over again. So he decided to get to the bottom of things.
By rounding up all the -ify names in CrunchBase and making note of when each company was founded, The Name Inspector got the big picture. And he realized it called for nothing less than an infographic.
The snazzy chart here–which you can see in a full-sized PDF version by clicking on the image–doesn’t prove that the namifying trend has been created by Spotify wannabes, but it does offer some pretty strong circumstantial evidence. There are 187 names from CrunchBase that use the ending -ify in new ways, and more than 90% of them were introduced after Spotify was founded in 2006.
But why blame it on Spotify rather than one of the pre-2006 names? Because the popular music-streaming service has achieved success on such a large scale, having been included on Business Insider’s list of top private tech companies for 2011 and 2012, at #19 and #15, respectively. And those are also the years when the number of -ify names took off into the stratosphere.
Something is afoot, and The Name Inspector thinks it might be an unruly herd of copycats. Watch your step, entrepreneurs!



Поиск особо полезных для здоровья экзотических продуктов – та же вредоносная настройка мозга Homo consumericus-а.
Иногда одно и то же понятие называют разными словами – потому что либо не замечают одинаковости, либо нарочно хотят её скрыть.
Например, в школе на уроке биологии всем рассказывали про клейковину – белок, содержащийся в муке, который делает тесто клейким. Но возня с мукой в школе – не то, чем люди обычно хвастают, поэтому притворимся, будто это не с нами вовсе было. И вот на упаковке с печеньем или хлебом появляется новое модное вещество – глютен. Он там содержится или не содержится, за ним теперь надо следить. А ведь корень glu намекает на клей. Про клейковину и гречневую муку, в которой его нет, можно почитать тут.
Другая интересная пара слов, означающих одно и то же – целлюлоза и клетчатка. Я не скажу, что корень cell – это прямо неоспоримое доказательство синонимии, но это всегда должен быть повод задуматься и посмотреть в словаре. Снова вспоминаем школьную биологию – бывают моносахариды (глюкоза, фруктоза), бывает дисахарид сахароза, а бывают полисахариды вроде крахмала и целлюлозы. Целлюлоза не имеет питательной ценности, потому что не усваивается человеком. Она содержится в растениях (древесина – это и есть целлюлоза). Одна проблема есть у целлюлозы – слово слишком поношенное. Сразу встают перед глазами огромные целлюлозно-бумажные комбинаты, загрязняющие озёра, и бумага в рулонах. Но стоит только назвать её клетчаткой – и мы сразу представляем себе свежее яблоко и полезный многозлаковый хлеб грубого помола. Шутки про колбасу из туалетной бумаги не так уж далеки от реальности – на колбасе и сосисках уже смело пишут, что в их состав входит «пищевая клетчатка». Забавно будет, если на туалетной бумаге станут писать не «100% целлюлоза», а «100% клетчатка» или «богата клетчаткой».
Ещё один мой любимый пример связан с маркировкой веществ буквой E. Эта буква E многих пугает, хотя, казалось бы, разрешённые же вещества. Понятно, что за цифрами производители хотят скрыть неудобную правду, что не все эти вещества принято употреблять в пищу, хоть они и безвредны. Так что люди стали отрицать любые непонятные цифры. Но и здесь можно выкрутиться. Например, вместо того, чтобы писать на соке «Регулятор кислотности E300», можно написать «Обогащён витамином C», и это будет правдой – вещество-то одно и то же.
Миша Танский поделился прекрасным. Справка о сумме денег для расчёта больничных официально называется так:
Справка о сумме заработной платы, иных выплат и вознаграждений за два календарных года, предшествующих году прекращения работы (службы, иной деятельности) или году обращения за справкой о сумме заработной платы, иных выплат и вознаграждений, и текущий календарный год, на которую были начислены страховые взносы, и о количестве календарных дней, приходящихся в указанном периоде на периоды временной нетрудоспособности, отпуска по беременности и родам, отпуска по уходу за ребенком, период освобождения работника от работы с полным или частичным сохранением заработной платы в соответствии с законодательством Российской Федерации, если на сохраняемую заработную плату за этот период страховые взносы в фонд социального страхования Российской Федерации не начислялись
Конец цитаты.
Меня всегда бесило, что люди делают и продают каждый год настенные календари на очередной год. Ежу ведь ясно, что разных месяцев бывает только семь, то есть даже календарь на один целый год — это уже перебор. Для дизайнера очень важно не пропускать мимо себя это ощущение, когда что-то бесит, а фиксировать его. Бесит → сделай проект.
Представляю «Всегдабрь» — настенный календарь навсегда. Над поверхностью с датами перемещается рамка, заключающая в себе нужный месяц. Вот так выглядит август 2013 года:
Всегдабрь производится не из бумаги, а из приятных дорогих материалов (потому что он не на выброс, а навсегда). Его не стыдно будет повесить на стену рядом с хорошими часами. Кстати, календарям давно пора было перейти на широкоформатное вещание.
Да, я специально выпустил проект именно в августе, чтобы рамка висела посередине на этой картинке.
Ilia.baraчто ж за наказание с этими неадаптантами
Это очень объемистая книга, составленная из дневников, размышлений, обрывков разговоров, цитат и внутренних монологов, которые Лидия Гинзбург собирала по крупицам несколько десятилетий (первые кусочки текста датируются дцатыми годами прошлого века, последние — остыми). Толстая книга, килограмм убористого текста представляет по сути целую человеческую жизнь, декодированную в буквы. Лидия Яковлевна буквально смогла написать словами свою душу, обрести бессмертие в строчках текста. Читать такие мемуары-дневники — особое ощущение беседы с очень умным и наблюдательным человеком, которого уже нет в живых, но который предвидел эту самую беседу. Настяощая сингулярность, без всяких там силиконовых мозгов.
Кто-то говорил, что есть два рода дураков: зимние и летние. Летнего дурака видно сразу и издали. А зимний должен сперва снять калоши и шубу и размотать кашне — тогда уже все становится ясным. В. добавляет, что попадаются еще тропические дураки.
Разговор Маяковского с барышней:
— С одной стороны, мне жалко уезжать.
— Ну, и…
— Но я приехал с другой стороны.
Наблюдательность, заинтересованной Лидии Яковлевны зашкаливает. Она впитывала и перерабатывала огромное количество информации об окружающем мире. Часть этой информации она доносит точно без искажения, часть — осмысливает, переживает. Дневниковые, летописные описания сменяются текстовой рефлексией, размышлениями о литературе, искусстве, жизненной философии.
Пастернак нуждается; он не умеет халтурить. Его не печатают. Пастернак является к редактору пятнадцатикопеечной серии «Огонька». Редактор отвечает, что напечатать его не может, потому что у него с прошлого года лежит 800 штук рукописей и он их пускает в порядке очереди. — Послушайте. У вас ведь есть разные рубрики. У вас есть проза, есть критические статьи, есть хорошие стихи, есть плохие стихи… неужели я ни под одну не подойду?
Большая часть книги весьма сложна для понимания человеком, который знаком с литературой в пределах школьной программы. До половины написанного нельзя понять без перечитывания, помощи поисковых систем, зарывания головой в книжный песок — слишком энциклопедичны были познания автора, она просто не могла писать проще. Я советую читать «Записные книжки» медленно, прерываясь на гугл. Так вы сможете и глубже раскрыть написанное, и кардинально раскрыть для себя отечественную литературу.
С Маяковским в первый раз я встретилась при обстоятельствах странных. Шкловский повез как-то В. и меня в Гендриков переулок, где я втайне надеялась его увидеть. Брики сказали, что Володя сегодня, вероятно, не придет (он мог остаться в своей комнате на Лубянке) или придет очень поздно. Разочарование. Вечер прошел, пора было уходить. И вот тут обнаружилось нечто совсем неожиданное для москвичей — наводнение. Москва-река вышла из берегов. Такси на упорные вызовы Шкловского не отвечало. Мы остались сидеть в столовой. Чай остывал и опять горячий появлялся на столе. Глубокой ночью вдруг позвонил Маяковский — он достал машину и собирается пробраться домой. Я ждала сосредоточенно. Для меня Маяковский — один из самых главных. Маяковский пришел наконец. Должно быть, его развлекло московское наводнение — он был хорошо настроен. Он охотно читал стихи — стихотворение Есенину, «Разговор с фининспектором», еще другие. Слушать чтение Маяковского, сидящего за столом, в небольшой комнате — странно. Это как бесконечно уменьшенный и приглаженный макет его выступления. Потом я встречала В. В. неоднократно, в Москве и в Ленинграде. Но ни разу уже не видела его в столь добром расположении, таким легким для окружающих. Мы досидели тогда в Гендриковом до утра. Часов в пять такси наконец откликнулось.
На днях видела совсем другого Маяковского, напряженного и мрачного.
Накануне моего отъезда мы, то есть Гуковские, Боря и я, прощались у В. (она болеет). Пришел Маяковский. Он на прошлой неделе вернулся из-за границы и имел при себе весьма курьезную шапочку, мягкую, серую, с крохотной головкой и узкими круглыми полями — вроде чепчика. Он держал ее на колене, и у него на колене она сидела хорошо, но нельзя было без содрогания вообразить ее у него на голове. Влад. Влад. был чем-то (вероятнее всего, нашим присутствием) недоволен; мы молчали. Боря, впрочем, сделал попытку приобщить присутствующих к разговору, не совсем ловко спросив Маяковского о том, что теперь пишет Пастернак.
— Стихи пишет. Всё больше короткие.
— Это хорошо, что короткие.
— Почему же хорошо?
— Потому что длинные у него не выходят.
Маяковский:
— Ну что же. Короткие стихи легко писать: пять минут, и готово. А когда пишешь длинные, нужно все-таки посидеть минут двадцать.
После этого мы больше не вмешивались в разговор между хозяйкой дома и поэтом. Маяковский шутил беспрерывно, притом очень невесело. В большинстве случаев — плоско и для кого-нибудь оскорбительно, предоставляя понимать, что его плоскости умышленны (что вероятно, потому что он остроумен), а оскорбления неумышленны (что тоже вероятно, потому что он задевает людей не по злобе, а по привычке диспутировать).
Итак, мы молчали. В. вела разговор, Маяковский шутил. Особенно часто он шутил на тему о том, что ему хочется пить. Наконец Наталья Викторовна вышла за водой на кухню. Вода — кипяченая (сырой Маяковский не пьет) — оказалась тепловатой.
— Ничего, — сказала Нат. Викт., придвигая стакан, — она постоит.
— Она постоит, — сказал Маяковский, — а я уйду. И он ушел.
Если выкрутить ручку достоверности, дневниковости — из «Записных книжек» получится «Соло на Ундервуде» Довлатова. Если выкрутить её в другую сторону, в философию творчества, то выйдет типичная книга издательства «Ad Marginem». Впрочем, хватит крутить ручки — уберите пальцы от пульта, просто читайте. Самодостаточности в книге достаточно.
Проходя мимо дома, где жила когда-то его любимая женщина. Икс сказал задумчиво: «Лестница, по которой сходят с ума».
Деревня Домкино, куда мы ездили из Задубья покупать рыбу, принадлежала когда-то астроному Глазенапу. Водившая нас по деревне крестьянка сказала Виктору Максимовичу, что бывший барин теперь в Ленинграде на хорошей работе — «он там звездосчетом».
Одним словом, непростая книга, но очень интересная. Тонкий срез целого временного пласта, отпечаток мысли человека очень умного, глубокого. Советую пересилить себя и прочитать.
Хорошо и счастливо работается только тогда, когда работа заливает сознание. Я люблю писать по ночам, потому что ночью теряется рассеивающее ощущение движения времени. Днем только в самых редких случаях удается достигнуть этой окаменелости, глубокого безразличия к окружающему. День весь расчленен; он измеряется и управляется дробными величинами часов; причем каждый час имеет свою характеристику, настойчиво поддерживающую дробление. Одни часы ассоциативно связаны с профессиональными обязанностями, другие — с обедом (это сильное членение, дающее особую окраску часам предобеденным и послеобеденным), иные — с отдыхом. Словом, день очень заземлен, его этапы предназначены регулировать суету и не способствуют высокому оцепенению. Дневные часы наказывают нас отвратительным ощущением бестолковости, если мы нарушаем и смешиваем их функции; два часа дня и четыре часа — очень разные вещи. Два часа и четыре часа ночи — почти одно и то же. Все ночные часы в равной мере предназначены для сна; сон же представляется нам скорее потребностью, чем обязанностью. Пересилив эту потребность, мы чувствуем себя вправе искажать лицо ночи по нашему усмотрению. Ночные часы лишены индивидуальных признаков. Время не продвигается толчками, но сливается в поток, протекание которого неощутимо.
Человек за письменным столом слышит, как пульсирует кровь в его висках, разгоряченных работой. Он смотрит непонимающими глазами на циферблат, по которому без определенной цели движется часовая стрелка, до самого утра не имеющая власти над человеком.
Эта книга — блог, написанный в эпоху записных книжек из бумаги, карандашей и чернильных клякс. Интересно, когда мы все умрём, а человечество полетит в космос, будет ли кто-нибудь наслаждаться нашими блогами? Вряд ли.
Заболоцкий принес в Издательство писателей материал на новый сборник. В конце концов сказали, что попробуют, но кое-что нашли неудобным.
Неудобным нашли:— Осел свободу пел в хлеву.
Заболоцкий сел и тут же исправил:
— Осел природу пел в хлеву.
Нашли неудобным: «в красноармейских колпаках» Заболоцкий исправил: «в красноармейских шишаках». Нашли неудобным: «стоит как кукла часовой». Заболоцкий немедленно исправил: «стоит как брюква часовой». Но это нашли еще более неудобным.
⌘ ⌘ ⌘
Мне ответил тот раскосый,
Что командовал допросом:
«Сбил тебя наш лётчик Ли Си Цын»
Не самая радостная тема — крушение самолёты Азианы в Сан-Франциско — тем не менее, кто-то веселится. Вот пишут, что калифорнийский канал KTVU в новостях о событии привёл имена пилотов в таком порядке: капитан Sum Ting Wong, Wi Tu Lo, Ho Lee Fuk и Bang Ding Ow. Это действительно отдалённо напоминает какие-нибудь китайские или вьетнамские имена, но на самом деле означает «Something wrong», «We’re too low», «Holy fuck» и «Bang! Ding! Ow!».
Конечно, канал уже извинился и упомянул, что этот список имён им подтвердили представители NTSB в Вашингтоне.
Этот случай говорит нам, насколько распространены и в других странах шутки про азиатские имена.
Я, конечно, не знаю подробностей, но считаю большим упущением то, что Арас Агаларов не назвал станцию метро, которую строил и которая сейчас называется «Мякинино», станцией Крокус. И упущение это не только для бизнеса Араса Искендеровича, но и для города Москвы. Потому что сейчас это станция с очередным длинным скучным названием, которое трудно передать латиницей, трудно произнести и трудно запомнить. Одноимённая деревня Мякинино находится в двух километрах от станции и уже 30 лет как поглощена городом. В Московской области есть ещё три деревни с таким же названием.
Все понимают, что рядом со станцией расположен так называемый «Крокус Сити», из которого на слуху у всех «Крокус Экспо» и «Крокус Сити Холл». Но называть станцию «Крокус Сити» как-то не очень хорошо, а вот Крокусом вполне можно было бы. Потому что крокус – это цветок. Его легко себе представить и запомнить. Представить себе Мякинино трудно.
Кстати, латинское слово «крокус» склоняется легче, чем «Мякинино».