Igor Karpov

На сайте журнала Nature опубликованы статьи трех больших международных коллективов, посвященные анализу 787 (в общей сложности) тщательно отсеквенированных человеческих геномов, представляющих популяции со всего мира, включая самые глухие его уголки. Проделанная работа позволила уточнить и дополнить представления об истории заселения Евразии и Австралии людьми современного типа, а также о гибридизации наших предков с неандертальцами и денисовцами.

Соцопрос против соцсетей: Большинство за дружбу с агрессором

Обитатели социальных сетей в шоке, переходящем в депрессию. Они уверены: все вокруг за нас и за наших, в едином порыве готовы противостоять врагу. Но согласно результату опроса, проведенного Центром Разумкова в начале сентября текущего года, больше половины наших сограждан против разрыва дипломатических отношений с Россией и введения с РФ визового режима. Больше всего пророссийски настроенных украинцев по-прежнему живет на Донбассе, конкретно – на подконтрольной Украине территории. К ним примыкают голоса южан, Север и Запад нашей страны традиционно более проукраинские. Но обратить внимание стоит на центральную часть нашей страны, включающую в себя столицу Киев: за дружбу с Россией здесь пусть относительное, по выводам социологов, но – увы, большинство.

Стоит напомнить: 27 января 2015 года Верховная Рада Украины официально признала Российскую Федерацию государством-агрессором. Этим летом происходящее на территории Украины фактом российской агрессии решили признать депутаты ПАСЕ - 48 голосов "за" и 7 – "против". Территорию Крыма они в своей резолюции назвали оккупированной. Наконец, совсем недавно участие России в конфликте на Донбассе официально признали представители ООН. О том, что в нашей стране война, ежедневно гибнут воины и мирные жители, сообщают в новостях. Героям ставят памятники у них на родинах, их именами называют улицы. О российской агрессии говорят вслух. И если пророссийскую ориентацию Донбасса еще можно списать на неуклюжесть украинской информационной политики, обвинив во всем министерство этой самой политики (МинСтець), то нет объяснениям аналогичной ориентации пережившего Майдан и оплакивавшего его жертвы Киева.

Хотя возмущенный таким положением вещей Facebook должен первым выйти из сумерек виртуального пространства. И, наконец, реально оценить ситуацию в Украине, как и свое настоящее, минимальное влияние на нее. Социальные сети стали вещью в себе. Добавляя в друзья единомышленников, пользователи радуются – нашего полку прибыло. А удаление из друзей считают аналогом высшей меры наказания. Поставив "лайк", каждый из пользователей делает доброе дело. Сделав репост, приближает Украину к торжеству закона, порядка и справедливости. Подсчитав лайки и репосты как своих, так и чужих сообщений и ссылок, наш человек невероятно гордится собой. А наиболее активных пользователей, которых цитируют в Интернете, называют лидерами мнений.

И вот отдельно взятый лидер мнений справедливо называет Россию государством-агрессором. Он же требует разорвать все отношения с этой страной. Чуть позже пишет, основываясь на выводах не менее авторитетных в соцсетях экспертов, как Украине победить Россию за 24 часа. Поднять отечественную экономику за месяц, отказавшись от российских товаров в пользу сначала европейских, потом – своих. За полгода наполнить культурное пространство, зачищенное от российского продукта, качественным украинским. Собрав по итогу больше тысячи сакральных лайков и около двух десятков положительных комментариев, такой лидер мнений уверен: Украина движется в правильном направлении, реванш российских сил невозможен, в том числе – благодаря его усилиям.

Социологический опрос показывает реальную картину настроений, мнений и убеждений того большинства, о существовании лидеров мнений не подозревающего. Сограждане, которые ежедневно ходят мимо таких лидеров по улицам, ездят в метро и маршрутках вместе с активистами Facebook и ходят с ними в одни кафе и супермаркеты, действительно не считают Россию таким уж агрессором. Даже те, чей уровень жизни выше среднего и кто не имеет со страной–агрессором деловых и личных связей, не ведется на призывы соцсетей бойкотировать российскую продукцию, промышленную и культурную, идеологическую.

Это, прежде всего, мужчины и женщины, для которых российский сериал – "наше кино", а производитель одежды или парфюмерии не имеет значения. Наоборот, русский – лучше, и не потому, что дешевле: по привычке. Однажды подобный алгоритм озвучил Папа из мультика про Простоквашино. Между котом и женой он выбрал жену, потому что давно с ней знаком, а кота видит впервые. Если какое-то мнение, пусть даже очень правильное с державной точки зрения, поддержала пара тысяч активистов соцсетей, в Украине это не значит, что правда у большинства. Вот когда российское и пророссийское станет маргинальным и не престижным за пределами комфортного виртуального пространства, тогда и можно будет говорить, что в Украине произошел идеологический перелом.

http://112.ua/mnenie/socopros-protiv-socsetey-bolshinstvo-za-druzhbu-s-agressorom-342042.html - цинк

PS. Так в этом же случае придется не на Россию смотреть и не делать что-либо назло России, а производить что-то свое (причем не абы что, а действительно достойную продукцию), не виртуально, а реально улучшать жизнь граждан, чтобы граждане могли сказать "Вот да, "революция гидности" действительно улучшила нашу жизнь". Но ведь большинство граждан видит, что произошло ровно наоборот, а одними мантрами про то, что "когда-нибудь станет лучше", людей тяжело кормить, особенно на протяжении длительного времени. Ну а вариант "вытеснения российского в маргинес" можно было наглядно наблюдать в период активного проведения кампании "украинизации Крыма", где для людей идентифицирующих себя как русские создавали зоны дискомфорта - нельзя было пойти в кинотеатр (там кино только на украинском), нельзя было нормально решать свои дела с государством (документы на украинском), проблемы с высшим образованием (обучение и диссертации на украинском) и так далее. В 2014 году Украине это аукнулось, потому что люди не забыли, как их заставляли "быть украинцами". В оставшейся части Украины, таких людей тоже немало - они живут по сути за пределами мира упоротых "лидеров общественного мнения" побеждающих бурятские армады невпечатляющих "Армат". Живут в режиме внутренней оккупации, с боязнью высказывать свое реальное мнение, которое лежит за пределами зоны комфорта нынешних "патриотов Украины", которые развязали у себя в стране гражданскую войну и теперь удивляющихся, что часть населения против которого они развернули систему внутреннего диктата, оказалась чуждо "идеалам революции гидности" и просто хочет жить без войны и без навязывания идеологических догматов, где выбор между русским и украинским, это вопрос субъективного предпочтения, а не вопрос насилия.

Стоит отметит примечательный разрыв в логике автора. Если большинство "за дружбу с агрессором", то значит это и не агрессор вовсе, а сам термин плод больной фантазии агрессивного меньшинства, которое спровоцировало гражданскую войну в собственной стране и пытается переложить собственную ответственность либо на собственных сограждан, либо же на Россию. Таким деятелям реальная социология не нужна - им и так комфортно в мирке соц.сетей http://colonelcassad.livejournal.com/2988357.html#comments

Ось читаю я ваші ватні антиукраїнські висери і реально ржу в голос з вас, тупий вати. У вас країна десятиліттями не вилазить з повною дупи, промисловості немає, доріг нормальних немає, медицини немає, освіту і інтелектуальний рівень нижче плінтуса, половина жебрака бидлонаселенія живе в гнилих хатах і бараках і сере в вуличних сортирах типу "очко", замість економіки - нафтовий міхур (який скоро остаточно лусне, коли нафта подешевшає до 10 баксів за бочку).
І будучи з голою сракою - ви ще лізете когось чомусь вчити і кричите "Расія Віліком держава! Ми самі духовні!"? Може розповісте, в чому полягає ваша духовність? Може бути, в дусі і смороду, що виходить від п'яного обісрали-ватника, пережравшего стекломоя? Ну тоді нічого дивного, такий дух витає в будь-якому злиденному кацапська селі або місті (до якого, втім, цивілізованого білій людині дістатися було б важко через відсутність нормальних доріг).
Ви все кричите "Кримняш!" і "Російський ведмідь всіх порве і виебет!" - Але при цьому підсвідомо самі розумієте, що цей самі "російський ведмедик" вже давно голодний, хворий, знесилений, облізлий і зменшився до розмірів моськи. Досить дати йому стусана міцніше - і він обосрется, заскиглить і втече до себе в барліг. Власне, процес в цьому напрямку вже пішов - з санкціями (після яких через два роки ви стали ще більш жебраками і "Іскандер більше ні у кого не сміються"), і з Туреччиною (яка вас обоссал і обісрали перед усім світом минулої осені).
І не забувайте, що незважаючи ні на що - на боці України (на нашому боці) весь блог НАТО, зі свого військово-промислово-економічною потужністю. А на вашому боці немає нікого. Самі ви себе забезпечити і щось зробити ви не зможете через пияцтва, криворукості і генетичної фінно-татарської непоноценності (викликаної багатовіковим кріпаком рабством і ординським ярмом). І в кінцевому підсумку все може вийти ще смішніше, ніж з Совком в 1991 році - ви не витримаєте простого економічного тиску, Говнорашка смішно розвалиться як старий прогнилий сортир на потіху всьому людству - і будете в кінцевому підсумку будувати свій "исконно-плоскінь русскій мір" з дерев'яними гнилими хатами, загидженими смердючими сортирами, розбитою дорогою, дірявими личаками, кокошники, паленою горілкою, жирними РПЦшнимі попами, толстомордой мусорами і чиновниками - в сибірських болотах, в резерваціях, під наглядом китайських військових. У той час, як Україна поверне не тільки віджатий Крим, а й Кубань з Ростовською областю.

Вот достаточно типичный представитель того самого радикально-агрессивного меньшинства ответственного за гражданскую войну и гибель десятков тысяч людей, которое даже не понимает, насколько ущербно оно выглядит со стороны. И таким персонажам, до лампочки какие-то соц.опросы - они будут пока могут, гадить собственным согражданам, лишь бы назло России.

Если с хорошей компанией и с достаточным количеством водки попадаешь на природу, то уже нет особой разницы: грибы ловить или рыбу собирать.

Сегодняшнее открытие - это что в французском языке слово gens (люди) требует перед собой прилагательных в женском роде, а после себя - в мужском. Вроде бы единственное такое во всем языке. Les bonnes gens, но les gens courageux.

(подробное руководство для дотошных)

В рамках проведенных испытаний спасатели задействовали квадрокоптер md4-1000, на который в качестве груза прикрепили две спасательных подушки Restube.

Госсекретарь США Джон Керри заявил, что в сирийском вопросе его "перехитрили русские", пишет The New York Times со ссылкой на 40-минутную аудиозапись, сделанную на полях Генассамблеи ООН.

По утверждению издания, встреча главы американской дипломатии и двух десятков представителей ряда сирийских гуманитарных организаций, а также дипломатов трех или четырех стран, состоялась 22 сентября, спустя несколько дней после истечения срока режима прекращения огня между правительственными войсками и оппозицией Арабской республики.
Газета пишет, что Керри несколько раз пожаловался, что его позиция в сирийском вопросе "не была подкреплена серьезной угрозой силового решения конфликта". "Его разочарование и несогласие с Белым домом практически не является секретом, но на записи Керри в открытую сетует, что его перехитрили русские, выражает несогласие с решениями Обамы и заявляет, что Конгресс никогда не согласится на применение силы", — утверждает NYT. "Мы пытаемся вести дела в дипломатическом ключе, и это досадно. Никто более так не разочарован, чем мы", — приводит издание слова главы госдепа.

Не менее шокирующим стало еще одно заявление Керри, в котором он предположил, что на выборах в Сирии должен участвовать нынешний президент Башар Асад, несмотря на то, что официальная позиция Обамы по прежнему не подразумевает такого развития событий — Белый дом настаивает на необходимости отставки сирийского лидера. Керри "добил" собеседников признанием того, что у США нет законных оснований атаковать правительство Асада, тогда как российские силы находятся там по приглашению властей.

Газета пишет, что участники встречи разошлись в подавленном настроении, убежденные, что дальнейшей помощи от Белого дома ждать не стоит. фициальный представитель госдепа Джон Кирби отказался комментировать изданию эту встречу, заявив, что она носила частный характер. Также госдеп отказался прокомментировать информацию газеты в ответ на запрос агентства Рейтер.

https://ria.ru/syria/20161001/1478277330.html - цинк
http://www.nytimes.com/interactive/2016/09/30/world/middleeast/john-kerry-syria-audio.html?hp&action=click&pgtype=Homepage&clickSource=story-heading&module=second-column-region&region=top-news&WT.nav=top-news&_r=0 - материал NYT

PS. Ну от этой администации они помощи уже вряд ли дождутся - данная утечка просто фиксирует уже произошедший провал американской внешней политики, где после 5 лет попыток свергнуть Асада, глава Госдепа фактически признает, что Асад может остаться и принять участие в выборах (как того и хотела Россия), в надежде на достаточно умозрительное развитие событий, где Асад эти выборы проиграет. Асад как раз недавние выборы в парламент проводившиеся на контролируемых территориях выиграл, а равнозначной общесирийской фигуры в Сирии просто нет. Кандидаты от "оппозиции" вряд ли смогут победить его на выборах, хотя бы потому, что они контролируют намного меньше территории и в том или ином виде замараны связями с радикальными исламистами.

Насчет "обхитрили русские", то Госдепу никто не мешал надавить на оппозицию, чтобы заставить ее отказаться от связей с "Ан-Нусрой" или же заставить ее не выдвигать Асаду упоротых требований на переговорах в Женеве. Госдеп этого не делал, полагая, что Асад так или иначе уйдет. А он взял и не ушел. Тут ведь как - через несколько месяцев Керри и Обама уйдут, а Асад останется. Весьма вероятно, скоро уйдут и Меркель с Олландом, как до этого ушел Кэмерон. А Асад все равно не уходит. Есть от чего взгрустнуть.

В целом же, сумерки американской дипломатии на закате администрации Обамы производят жалкое впечатление. Это к вопросу о том, чего Россия добилась за год своего участия в сирийской войне.

Пермская строительная компания наняла на работу кота Барсика. Он будет первым входить в квартиры во время новоселья и фотографироваться с жильцами. Также Барсика обязали завести страницу в соцсетях. Оклад нового сотрудника составит 33 тыс. рублей, из них половина будет направлена на благотворительность.
Читать далее

«Я знаю, что после смерти на мою могилу нанесут кучу мусора. Но ветер Истории безжалостно развеет ее», – провидчески говорил Сталин перед своей смертью. И оказался прав. Клевета, возведенная на И.В. Сталина, линяет в свете истины. Факты свидетельствуют, что все обвинения в адрес Сталина – ложь.

Именно предусмотрительность Сталина не позволила пятой колонне в СССР оказать помощь Гитлеру. Летом 1941 г. посол США в СССР Д. Девис записал в дневнике:

«Сегодня мы знаем… что гитлеровские агенты действовали повсюду… Однако ничего подобного в России мы не видим. «Где же русские пособники Гитлера?» – спрашивают меня. «Их расстреляли», – отвечаю я. Только сейчас начинаешь сознавать, насколько дальновидно поступило Советское правительство в годы чисток…».

Каким же Он был на самом деле – Иосиф Сталин? Как закалялась сталь его характера? Как начиналась его революционная деятельность, и что позволило ему стать знаменем для всего мира «голодных и рабов», стремящегося вырваться из-под железной пяты капитала?

Об этом предлагаемая вам книга, в которой собраны воспоминания очевидцев и уникальные материалы о жизни великого Сталина, многие из которых публикуются на русском языке впервые.

Без сомнения, книга, которую вы держите в руках, войдет в золотой фонд Сталинианы как одно из лучших свидетельств о жизни одного из величайших исторических деятелей нашей страны.

Cisco Systems выпустила информационный бюллетень о критической уязвимости, позволяющей без аутентификации получить полный контроль над средствами защиты электронной почты. Данная брешь кроется в операционной системе IronPort AsyncOS.

Вначале, на прошлой неделе, было опубликовано предупреждение о CVE-2016-6406; в минувшую среду в бюллетень было добавлено сообщение о наличии патча, устраняющего эту брешь. Cisco также указала, каким образом можно пресечь удаленный доступ к уязвимому программно-аппаратному комплексу.

По словам вендора, данная уязвимость вызвана наличием в AsyncOS внутреннего интерфейса, предназначенного для тестирования и отладки в ходе производственного цикла. «Атакующий может использовать эту уязвимость, подключившись к интерфейсу тестирования и отладки, — гласит бюллетень. — Эксплуатация позволит ему получить полный контроль над уязвимым устройством с привилегиями уровня root».

Помимо критической бреши в IronPort AsyncOS Cisco пропатчила также 10 уязвимостей высокой степени опасности в IOS и IOS XE. Восемь из них открывают возможность для удаленной атаки на отказ в обслуживании.

DoS-уязвимость CVE-2016-6382 присутствовала в реализациях протокола многоадресной маршрутизации IPv4 (MSDP) и протокола разреженного режима рассылки IPv6 (PIM). Наличие этой бреши позволяло удаленно и без аутентификации направить на устройство пакет, способный вызвать перезагрузку. Cisco выпустила обновление, решающее эту проблему.

Аналогичная уязвимость CVE-2016-6381 крылась в коде фрагментации пакетов IKEv1 операционных систем IOS и IOS XE; CVE-2016-6384 была вызвана некорректностью проверки некоторых полей в сообщениях протокола H.323. Брешь CVE-2016-6391 в реализации протокола CIP открывала возможность для подачи особого запроса с целью прерывания обработки на целевом коммутаторе; чтобы восстановить функциональность, требовался рестарт.

Два патча закрывают уязвимости умеренной опасности в центре администрирования Firepower Management Center. CVE-2016-6420 представляет собой баг повышения привилегий, CVE-2016-6419 позволяет внедрить SQL-код.

Как уже отмечалось, сентябрь выдался горячим для Cisco. На прошлой неделе гигант сетевой индустрии залатал 9 серьезных уязвимостей в своих продуктах, несколько ранее — 12, в том числе критическую брешь в WebEx Meetings Server.

Интервью с философом Антоном Беликовым, который облил краской выставку посвященную "героям АТО" в Москве.

Философ не должен оставаться в стороне

Вечером, 28 сентября, художник Антон Беликов облил красной краской фотографии украинских карателей, размещенные на выставке в «Сахаровском центре» в Москве. Корреспонденту ИА Новороссия удалось встретиться с Антоном, который оказался крайне интересным собеседником. Публикуем первую часть интервью с художником, философом, искусствоведом и просто русским патриотом Антоном Беликовым.

— Приветствуем тебя, Антон! Скажи, что тебя подвигло на этот поступок?

— Я исхожу из того понимания, что есть вещи самоценные. Диалог — это конечно замечательно, но есть вещи, которые делать нельзя, потому, что нельзя их делать никогда. Нельзя приходить в дом человека, чьего родственника только что убили, и вешать на стены портреты тех, кто непосредственно осуществлял это убийство. Понимаете? То есть эти все люди, которые приехали на Донбасс, как этот фотограф, который приехал и общался с карателями батальона «Донбасс», общался с их семьями - он показывал свою переписку с ними, там очень теплое, живое общение получалось. И с так называемыми «бойцами», карателями на самом деле, и с их семьями… А потом он приезжает сюда в Москву, получает премию, между прочим, в музее Сахарова, и вешает на стены свои фотографии.
Понимаете, там, на Донбассе, убивают нас, не кого-то, там убивают русских, и убивают, в первую очередь, за то, что они русские. Убивают не за то, что они «сепаратисты», не за то, что они хотят отделиться, а только по принадлежности к русской национальности. За то, что они русские и хотят говорить по-русски, и жить по-русски. К ним приходят, убивают, а потом эти люди приезжают, и нам на стеночку эти фотографии вешают.

— Как произведение искусства...

— Да, и говорят о том, что это — «искусство». Понимаете? Я диссертацию защитил по эстетике, и ученую степень имею. То есть, я в состоянии достаточно квалифицированно говорить о том, что собственно можно и уместно принимать за искусство, а что нельзя, что является не искусством, а формой пропаганды. Так вот, то, что мы здесь видим, является примером застенчивой, интеллигентной, поправляющей очочки такой вот фашистской пропаганды. Отвратительно, на мой взгляд.

— Они притащили в Москву все это, когда Донбасс если не пылает, то стабильно горит. Там еще ничего не закончено и никакого мира нет. Что это - сознательная провокация или некий интеллектуальный акт глумления?

— У меня есть ощущение, что наше общество в целом испытывают - остались ли какие-то устойчивые моральные ориентиры. И стоит отметить, что общество их в большинстве утратило: оно уже не понимает, где хорошо, где плохо, где добро, где зло. А нас все время то с одной стороны тыкнут, то с другой, и смотрят на реакцию «а вот как ты себя поведешь?». Вот мы вам привезем и покажем убийц улыбающихся, и скажем : они же тоже люди, у них детишки, семьи, они не убийцы вовсе, а борцы за свободу… Так нам расшатывают наше представление о добре и зле по чуть-чуть, и смотрят на реакцию. Где мы реагируем, а где уже нет ответного возмущения. Я вчера эти фотографии сперва в интернете увидел... Как это вообще может быть? Я подумал, мы же должны как-то реагировать, не можем просто проигнорировать это все. Понимаете? Ведь эта выставка не первая, таких акций полно, начиная с маннергеймовской этой истории в Питере. И там люди ходят мимо, для большинства там нет ничего особенного, нормально...
Это значит, что у общества есть огромные устойчивые психологические проблемы. На самом деле, все эти выставки и влияние, которое они на нас оказывают, - очень серьезный и важный момент, — то как мы реагируем на все эти выставки, это ответ на вопрос «нужны ли мы нам?». Я хотел бы закончить мысль. Каждый из нас сам себе нужен. Я сам себе нужен, ну детям, наверное, нужен, жене. А в целом? Если ли такое понятие как Мы? Мы просто так собрались на одной шестой части суши? Или мы объединены здесь только добывающей отраслью? Или мы все же представляем собой что-то все вместе? Кто мы? — это очень важные все вопросы, и, мне кажется, что мы должны на эти вопросы отвечать. И, в целом, очень плохо, что я, ученый, в общем, вполне законопослушный тихий человек, должен идти и пресекать этот кошмар. Где все остальные?! Почему такая тишина стояла, когда эта выставка открывалась? Непонятно совершенно.

— Как ты считаешь, было ли это атакой на христианские нравственные ориентиры? Там же попытались поставить все с ног на голову: убийц представляли как героев, причем убийц - не воинов, а карателей, как ты заметил.

— Да, мы говорим о карателях. Я не могу говорить от лица христианства, это было бы как-то субъективно, а объективно — есть заповедь «не убий» — эти улыбчивые ребята заповедь нарушили. Есть заповедь — «не возжелай имения ближнего своего» — эти люди данную заповедь опять же нарушили. Из Нового Завета: «блаженны кроткие»... А с другой стороны, среди заповедей Христа есть «блаженны алчущие и жаждущие правды ибо насытятся».
Я не думаю, что эти украинские ребята-каратели оставили свой дом, что они «правды алкали», ее хотели получить. Они не за правдой туда пришли, а пришли убивать, и мы видим, как они это делают. И их как-то незаметно на переднем крае - на переднем крае там почему-то воюют солдатики простые, которых туда чуть ли не плетьми погнали. А эти товарищи, которые крепко спят и сладко кушают в захваченных городах, они самоутверждаются на женщинах и на детях, и на стариках, и на тех, кто им ответить не может, на безоружных. Здорово...

— Возвращаясь к общественной оценке. Узнав о том, что ты художник, некоторые товарищи станут тебе «шить» стандартный «акционизм» в духе господина Павленского и прочих «художников» современности. Как ты считаешь, попытаются ли навязать такую оценку обществу? И каково твое отношение к подобному современному искусству?

— В моем случае навязать что-либо будет довольно затруднительно, потому что я, в отличии от акционистов, пишу картины, более того, пишу иконы и фрески. В чем легко убедиться, зайдя на мой именной канал на YouTube, и увидев , чем я, собственно, занимаюсь. Там все выложено, и это все достаточно известно. Есть какие-то гуманитарные проекты, которые я делаю, но это именно гуманитарные вещи. Например, мы приезжаем на руины какого-нибудь заброшенного храма… Видно все же, что храм хоть и брошен, но местные все равно навещают эти места. Вот мы в такое место приезжаем, и там пишем фреску людям: Богородицу или Спасителя, просто чтобы у них это было. Вот это и есть наши «художественные акции», понимаете? А так вообще в подобных акциях я не был замечен и считаю, что это было бы странно. В моем представлении художник — это человек, который берет в руки кисть и краски, и в меру своего умения нечто делает на какой-то поверхности. Акционизм же для меня — явление не очень понятное. Хотя есть у нас в институте философии, где я защищался, есть знаменитый такой философ Подорога. Я задавал ему вопрос в прошлом году на круглом столе института философии - имеет ли смысл искусство, когда берешь в руки кисть и краски и прикладывают их к холсту. Он ответил, что нет — это все имитация, а настоящее искусство совсем иначе выглядит. Это медиаискусство, где массмедиа используются для того, чтобы самоутвердиться, разные есть позиции. Понимаете? Я ученик замечательного научного руководителя Виктора Васильевича Бычкова, а он в свою очередь — ученик Лосева, Лосев — ученик Бердяева и Флоренского. От меня ко всем этим фамилиям идет линия наследования от учителя к ученику, и я тоже собираюсь эту линию поддерживать, вот и вся моя позиция.

— Были ли уже угрозы в твой адрес?

— Пока нет. На данный момент я получил много комментариев по поводу того, что я бездарный художник, который пытается пропиариться. Насчет бездарности — это, наверное, не мне судить. А пиар для художника, который не подписывает свои вещи (как вы знаете, в христианском православном искусстве художники они иконы и фрески свои никогда не подписывают), абсолютно бессмысленен. Для современного искусства, где продается, опять же, не сам холст, а подпись на этом холсте, пиар — вещь совершенно необходимая. А мне пиар совершенно не нужен. Насчет угроз, повторюсь, что пока не было.
Я, думаю, готов к последствиям, которые для меня могут неизбежно наступить. Мне есть что терять, но что делать. Но если кроме меня туда никто не пришел чтоб это прекратить? У меня прадед имел трех дочерей, в 1941 году он уже не подходил для мобилизации, но он пошел, взял в руки оружие, и лег под Ельней, под Москвой, защищая столицу. Наверное, он был испуган, и ему было что терять, были там и угрозы и опасности. Хотя его жизнь была существенно больше. Я живу в сытой, жирной Москве, сытый, жирный москвич — и бояться — извините, нет. Моему прадеду было гораздо страшнее, чем мне. Тем людям, которые взяли в руки оружие и пошли защищать Родину, им было всем страшно, у них у всех были обручальные кольца и у всех были дети, но они понимали, если они сейчас не пойдут, то завтра придут уже к ним домой. Вот и вся моя позиция на этот счет.

— Ты пришел на выставку с открытым забралом, без лозунгов и криков, просто высказал обвинения в лицо организаторам. Они—то как отреагировали?

— Действительно, я был один, не скрывал своего лица, практически сразу представился, поскольку это был акт гражданской моей позиции. Как отреагировали? Скажу так — это было смешно. Там было несколько мужиков, человек 6-7, которые очень испугались, у них тряслись губы и руки, но я то был один, и в руках кроме банки с краской у меня ничего не было. А они реально испугались, что выглядело еще комичнее. Они пригласили меня к диалогу, и я был готов к нему. Эти люди, которые говорят о себе, как об «элите России», они растерялись, и не могли привести от себя ни одного аргумента. И это люди, которые говорят: «мы интеллектуалы, сейчас вам будем рассказывать, куда вам надо идти, чем заниматься, мы ум, честь и совесть, о свободе вам расскажем». Это просто смешно.

— На видеоролике видно, что ты говоришь оппонентам: «вы хотели гражданское общество — вот получайте!» Что ты имел в виду?

— Я имел в виду, что эти люди последовательно стоят на праве человека демонстрировать всему человечеству странные проявления. И они отстаивают право человека и художника проявлять эти самые странности. «Он художник — ему можно». Даже когда обществу это не нравится. Приходит, условно, Павленский, и прибивает свои гениталии гвоздями к Красной площади и говорит, что это искусство. Приходят «пуссирайот» приснопамятные в храм, и устраивают там то, что обычно устраивают. Они, кстати говоря, как и вся эта тусовка, считают «о, это искусство». Выходят говорящие головы, остепененные кандидаты философских наук, я не буду называть конкретных имен, выходят и говорят: «мы экспертно ответственно заявляем — это искусство. А вы в обществе обязаны это слушать. Ведь они же художники и им можно». Они же говорят и об этих проявителях — это гражданское общество, вы терпите, нельзя им мешать.
И, кстати, общество терпит и молчит, да и церковь молчит тоже и терпит. Не все знают, что «пуссирайот» сперва пришли не в Храм Христа Спасителя, они сначала побывали в Елоховке, в небольшой церковке, где меня крестили. Я видел, что их из храма спокойно выпроводили, сказав: «идите отсюда с миром». Потом они пришли в ХХС. Так вот, для меня Елоховский собор — особое место, я терпел, посмотрел на все, что делали все эти девушки…
Кстати, Толоконникова заканчивала тоже философский факультет, как и я. Какие-то свои аргументы они предъявляли, я просто послушал. Заметьте, я не пришел к Толоконниковой с монтировкой в руках. А сейчас получается, когда я к ним пришел, в своем родном городе, я пришел как человек и гражданин. Не как художник я пришел, я гражданин России, я к ним пришел и провел с ними диалог.

— Ты опасаешься каких-то юридических последствий: повесток, может быть штрафов?

— Штрафов?.. Я живу на зарплату преподавателя, денег у меня других нет. Уголовное преследование, если меня будут преследовать, я к этому готов. Естественно, мне очень не хочется садиться в тюрьму, прямо вообще не хочется. Но если общество в целом и судебная система, в том числе, готовы человека, который произвел вот такие действия как я, взять и посадить в тюрьму, тогда это диагноз самому обществу. И диагноз в целом нам. Скорее, это ответ на вопрос «нужны ли мы нам?»

— Своим примером ты показал людям путь. Что сопротивляться нужно у себя дома, не только сидя на диване, но и в своем городе не позволять подобным мерзостям появляться и выставляться вообще, называться «искусством»? Пойдут ли за вами?

— Я не хочу, чтобы за мной кто-то куда-то ходил. Я профессиональный философ. А профессиональный философ — он всегда одиночка. Действует философ всегда по своему разумению. Сократ (для меня очень важная персона), в свое время, когда его высокопоставленные друзья в Афинах сообщили, что его будут судить и предложили организовать побег, ответил: «если я убегу, значит я отрекаюсь от того, о чем я говорил». А говорил Сократ о том, что истина всегда одна. В результате его заставили выпить яд и он умер. Умер, отвечая за свои слова. Мне очень не хочется, конечно, пить цикуту, и в тюрьму садиться очень не хочется. Поэтому я никого за собой не зову. Я один, я философ, и я действую так, как философы действовали всегда. В общемпринятомпонимании философ — это существо в очочках, которое сидит где-то и какую-то непонятную чушь говорит. На самом деле это все не так. С давних времен философы — это люди действия, практически все. И я действую также, как философы поступали издревле. Поэтому я никого за собой не зову, нет.

— Многие неравнодушные люди расценили твой поступок не только как борьбу с проявлениями фашизма, неприкрытого никакими условностями, но и как солидарность с теми событиями, происходили в Одессе 2 мая 2014-го, и которые происходят в Донбассе по сей день. Что ты думаешь о происходящих событиях в Донбассе сейчас, о тех людях, которые сейчас находятся там?

— Я считаю, что очень важно называть вещи своими именами. Люди, которых убили и сожгли в Одессе — это жертвы геноцида. Их сожгли за то, что они русские. Или за то, что они не хотят поддерживать фашистские правила, которые там пытаются насаждать. Их убили не за «сепаратизм», а именно за это. На Донбассе люди, которые находятся в зоне действия украинской артиллерии, их убивают не за то, что они с оружием в руках что-то отстаивают, это мирное население, которое убивают. В терминах путаницу проводят постоянно. Целенаправленное запутывание с одних вещей на другие. В Сирии, когда штурмуют боевиков, тех, что головы режут, оказывается, что они бедные несчастные и куча «мирных жертв». А когда убивают мирное население Донбасса, оказывается , это борьба маленькой независимой Украины с большой Россией. При том, что никто не доказал, что Россия там есть, что там есть наши войска.
Когда на фото люди «зигуют», и надевают определенную символику, а при этом все говорят: «на Украине нет фашистов». Когда улицы центральных городов называют именем Бандеры, отмеченным в резне поляков массовой. Это ранит меня как философа. Ребята, у вас есть логика? Нарушение этой логики причиняет мне почти физическую боль. Я хочу, чтобы вещи называли своими именами. Я пришел на данную выставку, и назвал вещи своими именами. В эпоху, когда сбивают ориентиры, очень важно чтобы кто-то приходил и говорил: фашизм — это фашизм, резать людям головы — это плохо, те, кто делают это — преступники и должны нести ответственность за это, те кто их поддерживает — это не творческие люди, не художники и не фотографы, а пособники убийц.
В Нюрнберге тех, кто творил зло, называли фашистами и нацистами, а тех, кто не с оружием, а идеологически поддерживал нацистов, их пособниками. Вот эти ребята, которые приезжают к нам и, застенчиво улыбаясь, рассказывают, какие замечательные парни воюют в карательных батальонах — они конкретно пособники фашистов. Я пришел на данную выставку, и назвал все своими именами.

— Фотограф и устроители на камеру что-то мямлили про «трагедию с двух сторон» и так далее. Они ответили, почему на выставке нет фотографий со стороны жителей Донбасса, ополченцев и добровольцев?

— Он (фотограф – корр.) ответил, что у него нет денег, чтобы поехать на Донбасс и сделать фото с другой стороны. Я, честно говоря, считаю это лукавством. Для меня здесь все довольно прозрачно выглядит. Наверное, было бы правильно обозначить войну с двух сторон. Понимаете, прежде чем сделать то, что я сделал, я более часа беседовал с этим самым фотографом. Я спросил фотографа — на фото армия, регулярная украинская армия, призывники? — он ответил, что там помещены бойцы карательного (он сказал территориального) батальона «Донбасс». Мы хорошо знаем, чем занимаются на местах эти самые «бойцы». Он представляет их как обычных «очеловеченных»: видите, какой улыбчивый парень — он пожарный. Он делает их симпатичными «ребятами с соседнего двора», классными парнями, борцами за свободу и так далее. Только борец за свободу не режет людям головы, а на его фото как раз те, кто резал, и режет, которые пленным пальцы режут, которые утюгом пытают, свастики на теле выжигают пленным, глаза выкалывают. И все это делают в тылу почему-то, в своей модной не запачканной форме…

— Хотелось бы устроить выставку своих работ в Донбассе, пообщаться с людьми, посмотреть своими глазами на все?

— Пообщаться с людьми я бы хотел, приехать тоже собираюсь. Еще год назад я сделал икону, которую я хотел бы передать в дар одному из храмов Донбасса. Потому, что людям это надо, они находят утешение. На войне неважно — верующий человек или нет, все молятся на пороге смерти — не бывает атеистов в окопах под огнем. Я бы просто хотел подарить свою икону, это никакой не пиар на острие темы.
Икона мозаичная, я ее набирал несколько месяцев, крошечные кусочки натурального камня, не то, что можно сделать за полчаса. Я давно хотел передать ее на Донбасс, просто контактов никаких не было там.

— Это обязательно осуществится…

Я ее сделал, она находится у меня дома, я хотел представить ее сначала на готовящейся выставке, а потом я хотел бы сам привезти на Донбасс и подарить.

Что касается соей персональной выставки, я не настолько плодовитый художник, чтобы персональную личную выставку организовывать. Но у нас есть какая-то группа художников, которая занимается новым христианским искусством. Именно христианское искусство, каноническое, но оно новое сегодняшнее. И вот эти люди смогут поддержать такую идею, я был бы рад эту выставку устроить и каким-то образом поддержать не одну из воюющих сторон, а поддержать людей, у которых близкие гибнут. Вот это мне кажется самым важным. Такая история.

— Значит, скоро увидимся на Донбассе. Спасибо тебе за глубокое неожиданное интервью. Мы еще обязательно встретимся и пообщаемся.

— Спасибо и вам, всего доброго, до свидания!

http://novorosinform.org/opinions/1726 - цинк

Космический аппарат «Розетта» совершил запланированное столкновение с кометой 67P Чурюмова — Герасименко.

ORWL защищен от вскрытия корпуса или попыток его разрезать, просверлить или иным способом получить доступ к аппаратному обеспечению компьютера.

Что такое криптовалюты и как они работают

Весь январь и февраль в Венгрии стояли морозы, в городе всюду трупы людей и животных.
А потом началась оттепель, и в конце февраля +20. И эпидемии удалось избежать только благодаря действиям наших (советских)войск,
которые подтянули саперную технику, организовали работы, проложили рельсы от гостиницы «Астория» до нового городского кладбища.

Не работал даже водопровод, все было взорвано немцами. Как наводили порядок, как убирали улицы, как пресекали бандитизм…
За одно это уже памятник можно ставить.

Думать, что война закончилась, и наступил мир и порядок – это ерунда. Он не наступил, мир надо было создавать.

Как-то поступил запрос на одного человека. Я нашел, где он захоронен. Приехала семья. Вдова, дочь и правнучка.
Сходили на кладбище, помянули, все дела.

Я потом собрал младшее поколение, говорю: «Значит так, ребята, ситуация следующая. Вот документы. Да, погиб, здесь.
Только это в похоронке написано, что «погиб». А в документе – «расстрелян перед строем за воинское преступление».
Вот наградные листы: за то награжден, за это награжден. Герой? Факт. Совершил воинское преступление? Тоже факт.
Понес наказание – и это факт. Вот вам с этими тремя фактами и надо жить. Это – война. И она выявляет в человеке
все самое хорошее и самое плохое. Иногда – и то, и другое сразу. Если хотите – можем выяснить все подробности дальше».

Они не захотели. Их право, я считаю.

Google's Neural Machine Translation System: Bridging the Gap between Human and Machine Translation

Известная максима Марка Андриссена гласит: "ПО пожирает мир" (т.е. программное обеспечение подминает под себя и заменяет собой все больше физических видов деятельности в "реальном мире").

А в последние несколько лет у нас складывается порядок, при котором глубокое обучение пожирает ПО.

По транзитивности выходит, что глубокое обучение пожирает мир. И эта статья - еще один пример этого победоносного шествия глубокого обучения (многослойных нейронных сетей). Есть какая-то область с устоявшимися методами, алгоритмами, эвристиками, и тут приходят нейронные сети и одним махом перепрыгивают лучшие результаты до сих пор. На этот раз пришел черед машинного перевода.

У меня несколько смешанные чувства от таких новостей. Модели, которые строят нейронные сети, фундаментально намного более непроницаемы, чем методы, которые они заменяют - даже в такой области, как машинный перевод, где лучшие до сих пор подходы уже были статистическими и основанными на тренировке языковых моделей. Есть методы визуализации того, что учат разные слои сети, но они, когда работают, дают только очень приблизительное понимание. Если нейронные сети - это локальный тупик, т.е. есть какой-то максимум, которого они достигнут, но дальше этим путем не пройти, то на дороге к этому максимуму мы не получим полезной информации, которая может помочь в других подходах; мы получим только множество отлично работающих нейронных сетей, у каждой своя архитектура и ухищрения настройки, которые не складываются в общую теорию. Так мне кажется, по крайней мере, из моего дилетантского кресла.

Но очень круто, конечно.

Американские ученые обнаружили, что однократный прием алкоголя включает тот же биохимический механизм, что и «быстрые антидепрессанты» из группы антагонистов глутаматных NMDA-рецепторов.

«Обезьяний» уровень агрессии в человеческом обществе сильно изменился

Компания Apple определилась с местом, где будет расположена ее новая лондонская штаб-квартира. Производитель смартфонов iPhone облюбовал бывшую угольную электростанцию Баттерси (Battersea Power Station).

Крупнейшее кирпичное здание в Европе было построено в два этапа — 1930-х и в 1950-х годах. Будучи выведена из эксплуатации в 1983 году, станция получила известность как культурный и туристический объект, неоднократно фигурируя в художественных фильмах. Одним из самых известных примеров использования изображения электростанции является обложка альбома Animals рок-группы Pink Floyd.

В 2006 году за 400 миллионов фунтов стерлингов станцию купила ирландская компания Real Estate Opportunities (REO), которая позже получила разрешение на реконструкцию станции и жилую застройку на ее территории.

Компания Apple займет шесть этажей (примерно 40% общей площади) комплекса, в котором, помимо офисов, будут рестораны и магазины. По предварительной оценке, Apple сможет разместить здесь около 3000 сотрудников. Переезд намечен на 2021 год, когда завершится реконструкция станции.

Источники: Battersea Power Station, Evening Standard

Теги: Apple

Комментировать

Прототип аппарата смог подняться на высоту 4,1 тысячи метров

Компания доверила перевод рекуррентным нейросетям

(Похоже, от этого блога приходится ожидать в ближайшие месяцы много материала и размышлений об изучении языков - и вообще, и французского с японским в частности - и меньше всего остального. Я отнюдь не собираюсь специально выпячивать эту тему, просто я настолько вкладываюсь сейчас в это, и столько свободного времени провожу за этим, что на все остальное его не остается. Это работает в обе стороны: если неделю-две тут не будет ничего про языки, значит, скорее всего, моя затея провалилась)

У меня никогда не получалось сколько-нибудь сносно воспроизводить носовые гласные в французском (в предыдущие попытки изучить язык), так, чтобы самому себе звучало сколько-нибудь похоже. Более того, различал их на слух я тоже очень плохо. Если прибавить к этому то, что я очень люблю фонетику, с удовольствием читаю по ней специальную литературу, и на теоретическом уровне сам кому хочешь могу объяснить, что это за гласные и как их произносить, то совсем нелепо получается; и на этой почве я развил у себя комплекс не из последних. Однако в последние дни стало получаться пусть не хорошо, но сильно, заметно лучше, чем в прошлом; а с разпознаванием так и вообще прекрасно. Я хочу вкратце рассказать, что мне помогает.

В французском языке есть четыре носовых гласных звука: -in [ɛ̃] (fin, faim, dessin, cinq), -en [ɑ̃] (dans, enfants, cent, ans), -on [ɔ̃] (son, sont, montre), -un [œ̃] (un, parfum). Знак тильды над звуком как раз означает, что он носовой, в фонетической записи. Однако во многих местах, в частности, в парижском диалекте, œ̃ полностью перешло в ɛ̃, и поэтому можно учить только три звука, если вам так легче. Самое частое слово, которое упрощается от такого решения - неопределенный артикль un. Если говорить только о трех звуках, из чего, как мне кажется, проистекала моя главная неуверенность? Дело в том, что я слышал их субъективно не так, как они должны воспроизводиться. -in ɛ̃ следует произносить, как звук "э" с добавлением носового прохода (я тут сильно упрощаю), но я его всегда слышал, как будто это такое гнусавое "а". Звук -en/-an ɑ̃ следует произносить, как гнусавое "а", а я его слышал, будто это гнусавое "о". В итоге если взять для наглядности, например, тройку слов "les Indes, les Andes, les ondes", то в них я первое принял бы за второе, а второе за третье. А когда пытался произнести, "как полагается", то получалось что-то совершенно несусветное.

Что мне помогает на этот раз?

1. Во-первых, в Ютюбе есть множество разных видео, помогающих с трудностями французского произношения, которые легко найти по очевидным ключевым словам ("носовые гласные" по-французски будет les voyelles nasales). Мне особенно понравилось это видео:
Phonétique : les nasales. Присцилла на легком французском демонстрирует все 4 гласных звука; за видео легко следить, даже если вы совсем не понимаете французский.

Я оттуда почерпнул очень важный совет, который до того не учитывал: обратите особое внимание на положение губ и рта при каждом звуке, и когда пытаетесь произносить, специально его даже преувеличивайте. Для -in губы расплываются в искусственной улыбке и уголки опускаются вниз. Для -en нижняя челюсть падает вниз, широко раскрывая рот. Для -on губы принимают положение звука "о". Особенно для звуков -in и -en мне очень помогает сознательно и искусственно, даже преувеличенно, делать эти движения, и это само собой "исправляет" звуки. Согласно моему пониманию на данный момент, это самый важный совет в данной записи.

Если вас интересует отдельное -un, обратите внимание, что оно отличается от -in *только* положением губ, язык стоит точно так же.
В конце видео вы можете проверить свое различение на слух, она читает ряд слов, произнося один из трех гласных, постарайтесь точно услышать, какой.

2. Во-вторых, как хорошо знают лингвисты, очень помогают разобраться в звуках "минимальные пары", т.е. слова, в которых чередуются только два звука, которые путаешь, а остальные одинаковые. Я нашел замечательный сайт prononcer.net, который совсем недавно построил француз, преподающий в Японии. Там короткие видеоклипы дают систематически много минимальных пар на разные пары звуков. Вот это видео всего из нескольких минут чрезвычайно полезно для улучшения -in и -an. Я с ним работаю так: сначала слушаю много раз, потом записываю себя повторяющим те же слова в промежутках между словами диктора, потом слушаю все вместе и сравниваю, и так несколько раз. Вот пример такой практики: https://soundcloud.com/avorobey/french-nasal-vowel-practice-2016-09

Это не единственное видео, на сайте есть еще много, и особенно отмечу полезные видео с минимальными парами других гласных, не носовых, например "eu" и "o". К сожалению, нет видео, которое контрастировало бы разные "о", открытое и закрытое (напр. beau и bonne, mot и morte итд.), или разные "eu". Строго говоря, это не минимальные пары, эти два вида "о" не контрастируют в языке, одно всегда в закрытых слогах, другое в открытых; поэтому различить их несложно. Но чтобы научиться лучше произносить - а французское "o" в открытом слоге это один из самых трудных звуков в языке, он очень редко встречается в других - все равно было бы полезно.

Еще полезная штука, для более задвинутых на фонетике, как я: список фонетических транскрипций 10 тысяч самых частых слов в языке, разбитых на минимальные кластеры, отличающиеся одним звуком. Любопытно, что это все было сгенерировано автоматически с помощью программы, которая произносит текст - она умеет его перед этим переводить в фонетическую запись. Автор проекта рассказывает о нем здесь.

3. Наконец, очень и очень помогает консультироваться с учителем, носителем языка, который может внимательно послушать и сказать, что звучит лучше, а что хуже. Я уже писал, что рекомендую уроки по скайпу на сайте italki.com, и обратная связь с помощью учителя оттуда (т.е. не только я решаю, какие попытки у меня более удачные, а чуткий носитель языка) мне очень помогает. В последнюю неделю я во время каждого урока устраиваю 5 минут практики носовых гласных.

Последнее, для самых дотошных: если вам хочется подробного теоретического изложения французских звуков, то по-моему по-русски все еще замечателен (не скажу "лучше всех", этого не знаю) учебник Л.В.Щербы "Фонетика французского языка". Он написан в 30-х годах прошлого века, но по-моему в положении гласных с тех пор серьезных сдвигов не было, кроме вышеупомянутого исчезновения œ̃ во многих диалектах. Книга есть в сети в библиотеке "Генезис". Гласные там объясняются очень понятно, с фотографиями положения губ и аналогами из русского. Однако, хоть я и поклонник теории, приходится признать, что перечитывание этой книги мне в практическом смысле дало намного, намного меньше, чем предыдущие три совета.

Bonne chance!

Для любого примера человеческой деятельности, сколь угодно редкой или узкой, в США имеется ассоциация специалистов по этому делу, с вебсайтом, академическим журналом, президентом, секретарем, казначеем, попечительским советом и периодическими конференциями.

Я много раз убеждался в истинности этого правила, и вот еще раз. Вчера я не подозревал, что есть такая отдельная дисциплина - история бухгалтерского учета. Сегодня я знаю, что есть - в США, разумеется - Академия Историков Бухгалтерского Учета (Academy of Accounting Historians), в которой состоит, на минутку, 500 членов, и которая 40 лет выпускает ученый журнал, который можно в интернете почитать. Много интересного, кстати. Легко увлечься и провести 2-3-4 часа за чтением статей о том, как Япония перенимала западные нормы ведения учетных книг, или что мы знаем о средневековых английских фермерах из сохранившихся после них журналов дебета и кредита.

Я всего лишь искал материалы об истории знаменитого метода двойной записи. Я не знал, что это целая... блин...

Это как "правило 34", только в другую сторону.

Спасибо

Исследователи из компании Elcomsoft, специализирующейся в области компьютерно-технической экспертизы, утверждают, что выпуск iOS 10 ослабил парольную защиту резервных копий, сохраняемых на Mac-компьютерах и ПК. Как пишут эксперты, этот «серьезный изъян в системе безопасности» открывает новую возможность для брутфорс-атаки на iOS.

«Анализ показал, что новый механизм (в iOS 10) пропускает определенные проверки на безопасность, что позволяет перебирать пароли примерно в 2,5 тыс. раз быстрее, чем при прежнем механизме, используемом в iOS 9 и более ранних версиях», — пишет Олег Афонин в блоге Elcomsoft.

По оценке исследователей, iOS 9 использует более сильный алгоритм для создания паролей к резервным копиям. С этим мнением согласен Пер Торсхейм (Per Thorsheim), исполнительный директор ИБ-компании God Praksis. Он также не преминул отметить, что резервные копии образа iOS являются привлекательной целью для хакеров: они обычно содержат сохраненные пароли и токены аутентификации к почтовым и социальным аккаунтам. Изменение парольной защиты в iOS 10 Торсхейм назвал «существенным снижением безопасности и приватности».

В ответном письме Threatpost представитель Apple признал ослабление парольной защиты и пообещал, что компания решит эту проблему в следующем выпуске обновлений. Заявление Apple, полученное в минувшую пятницу, гласит:

«Нам известно о проблеме, влияющей на криптостойкость резервных копий устройств на iOS 10, созданных в iTunes и сохраненных на Mac или ПК. Мы решим этот вопрос в предстоящем обновлении системы безопасности. Резервные копии в iCloud данная проблема не затрагивает. Мы рекомендуем пользователям защитить Mac или ПК сильным паролем и разрешить доступ лишь для авторизованных пользователей. Дополнительно можно зашифровать весь диск с помощью FileVault».

Один из сценариев атаки возможен, когда владелец iPhone под iOS 10 выполняет резервное копирование данных локально, с помощью iTunes. Если у злоумышленника есть локальный или удаленный доступ к Mac/ПК, на котором хранятся копии образа системы, он сможет использовать специальное ПО для брутфорса и взломать пароль гораздо быстрее, чем в случае с iOS 9.

Повинна ли в создании оптимальных условий для брутфорса какая-то конкретная версия iTunes, неясно. «Этот новый вектор атаки характерен лишь для системы локального резервирования iOS 10, причем атака возможна лишь на резервные копии iOS 10», — отметил Афонин в своей блог-записи.

Согласно Elcomsoft, использование системы на базе процессоров Intel Core i5 позволяет осуществлять брутфорс с быстродействием 2,4 тыс. паролей в секунду, если бэкап выполнен прежним механизмом iOS, и 6 млн паролей в секунду — в случае с iOS 10.

Изображение любезно предоставлено Пером Торсхеймом.

«Разумного, логичного объяснения этому я найти не смог, — заявил Threatpost Торсхейм. — Должно быть, это баг, допущенный Apple».

Проблему, по словам эксперта, усугубляют более слабые требования к паролям резервных копий iOS в сравнении с iTunes-аккаунтами. «Бытует мнение, что локальным бэкапам не нужны крепкие пароли, так как они не хранятся в облаке», — сетует собеседник Threatpost, приводя для примера примитивную последовательность «1 3 3 4».

По свидетельству Торсхейма, данная уязвимость привнесена с внедрением нового метода хеширования: в iOS 10 используются простые хеши SHA-256 с однократной итерацией. iOS 9 применяет более надежный алгоритм PBKDF2 SHA-1, и хеши создаются при 10 тыс. итераций.

В блоге Elcomsoft также отмечено, что взлом пароля обеспечивает хакерам доступ к Keychain, зашифрованному и надежно хранимому компоненту, отвечающему за управление паролями. «Ключи для расшифровки Keychain невозможно извлечь даже при джейлбрейке 64-битного iOS-устройства (iPhone 5s и новее)», — пишет Афонин. Однако механизм резервирования iOS 10 позволяет извлечь и расшифровать данные Keychain — «сохраненные пароли или токены аутентификации приложений, запрашивающих надежное хранилище для аутентификационных идентификаторов; логины и пароли из Safari, информацию кредитных карт, информацию о Wi-Fi-сети и любые данные, которым сторонний разработчик приложений счел нужным обеспечить дополнительную защиту».

Родители отнеслись к моей девушке как к родной дочке.
Сразу стали искать ей нормального парня.

В философских сочинениях Фридриха Ницше часто находят идеи нацизма и антисемитизма. В этом виновато вмешательство его сестры, Элизабет Фёрстер-Ницше, которая в последние годы жизни была его сиделкой, а затем взяла на себя публикацию ещё неизданных работ писателя и полного архива. Будучи убеждённой германской националисткой, сестра вносила в тексты нужные ей правки, часто опуская фрагменты, где Ницше недвусмысленно высказывается против антисемитизма. В сочинении «К генеалогии морали» философ специально объяснял, что критикует не евреев как народ, но иудаизм как религию вкупе с вышедшим из него христианством.

Источник: en.wikipedia.org

Удивил факт? Поставьте ему +

Похожие факты:

• Какой однофамилец Ницше умер ровно через 100 лет после его смерти?
• Какой совет будущим поколениям дал Карл Маркс на смертном одре?
• Каким образом еврейской девочке удалось победить в фотоконкурсе арийских детей?

«Москва и жидовство это самые большие враги Украины ... Поэтому стою на позиции уничтожения жидов и целесообразности перенесения на Украину немецких методов истребления жидовства, исключая их ассимиляцию ... На этом негласном пункте настаиваю как Шеф Украинского Правительства»  (с) Ярослав Стецько (ЦДАВОВУ, ф. 3833, оп. 3, спр. 7, лл. 1-6 укр.)

Вчера президент Израиля выступая в Верховной Раде прямо заявил, что украинские коллаборационисты несут прямую ответственность за убийство евреев в Бабьем Яру.

«Около 1,5 миллиона евреев было убито на территории современной Украины во время Второй мировой войны в Бабьем Яру и многих других местах. Их расстреливали в лесах, возле оврагов и рвов, сталкивали в братские могилы. Многие пособники преступления были украинцами»

Разумеется, это сразу вызвало истерику у свидомых и президента Изралия сразу начали обвинять в искажении фактов, в незнании истории и т.д. и т.п.

"К сожалению, президент Израиля в своем выступлении в украинском парламенте повторил советский миф об участии ОУН в Холокосте. Почтение памяти жертв Бабьего Яра было бы более искренним без использования мифов тех, кто стирал воспоминания о них" (с) Вятрович

"Выступление Ривлина унижает украинцев, поэтому я призываю президента Израиля извиниться перед нашим государством и нашим народом" (c) Ляшко

«То, что сделал президент Государства Израиль, можно трактовать однозначно — плевок в душу украинцам. Перед ним ни один из участников слушаний такого себе не позволял» (с) Червак (руководитель ОУН)

Хотя тут далеко ходить не надо, ведь помимо показаний выживших жертв или лиц наблюдавших за массовыми убийствами, сохранились и показания тех, кто принимал участие в совершаемых злодеяниях и хорошо запомнил участие украинских пособников нацизма в организации массовых убийств.

Из свидетельских показаний 27.8.1959 г. бывшего шофера в зондеркоманде 4а Фрица Хёфера

Однажды я получил задание поехать на своем грузовике за город. При мне в качестве провожатого был украинец. Было это где-то около 10 часов. По дороге мы обогнали евреев, шедших колонной с поклажей в том же направлении. Там были целые семьи. Чем дальше мы отъезжали от города, тем многолюдней становились колонны. На большом открытом поле лежали груды одежды. Они были целью моей поездки. Путь туда мне указал украинец. После остановки близ куч одежды, грузовик сразу же был загружен одеждой. Это сделали находившиеся там украинцы. На этом месте я видел, что прибывавших евреев – мужчин, женщин и детей – принимали украинцы. Они направлялись в различные места, где они по очереди должны были складывать сначала свой багаж, пальто, обувь, верхнюю одежду и также нижнее белье. В определенном месте они должны были также складывать свои драгоценности. Для каждого вида одежды была образована особая куча. Все это происходило очень быстро, и если кто-нибудь задерживался, украинцы подгоняли его пинками и ударами. Я думаю, что не проходило и минуты с момента, когда человек снимал пальто, до того, как он уже стоял совершенно голый. Не делалось никакого различия между мужчинами, женщинами и детьми. У подходивших евреев было достаточно возможностей, видя это раздевание, повернуть обратно. Еще сегодня я удивляюсь, что этого ни разу не случилось.Раздетых евреев направляли в овраг, примерно 150 метров длиной,

30 метров шириной и добрых 15 метров глубиной. В этот овраг вело 2 или 3 узких прохода, по которым спускались евреи. Когда они подходили к краю оврага, чиновники охранной полиции хватали их и укладывали на трупы уже находившихся там расстрелянных евреев. Это
происходило очень быстро. Трупы были уложены слоями. Как только еврей ложился, подходил стрелок из охранной полиции с автоматом и стрелял лежащему человеку в затылок. Евреи, спускавшиеся в овраг, были настолько испуганы этой страшной картиной, что становились
совершенно безвольными. Случалось даже, что они сами укладывались в свой ряд и ждали выстрела. Расстрел производили только два стрелка. Один стрелок действовал в одном конце оврага, другой – в другом. Я видел, как они, стоя на уже уложенных телах, стреляют в них – в одного за другим. Как только еврей от выстрела был мертв, стрелок шел по телам убитых к следующим евреям, которые успели лечь за это время, и расстреливал их. Это был конвейер, не различавший мужчин, женщин и детей.

Детей оставляли с матерями и расстреливали вместе с ними. Я наблюдал за всем этим недолго. Подойдя к яме, я настолько испугался того, что увидел, что не мог долго туда смотреть. В яме я увидел уже 3 ряда трупов, уложенных на протяжении примерно 60 метров. Сколько
слоев лежало один на другом, я разглядеть не мог. Вид дергающихся в конвульсиях, залитых кровью тел просто не укладывался в сознании, поэтому детали до меня не дошли. Кроме двух стрелков, у каждого прохода в овраге находился один «укладчик» – это был полицейский, который так укладывал жертву на трупы, что проходившему мимо стрелку оставалось только сделать выстрел.

Когда жертвы сходили в овраг и в последнее мгновение видели эту страшную картину, они испускали крик ужаса. Но их тут же хватали «укладчики» и присоединяли к остальным. Шедшие следом за ними не могли видеть этой ужасной картины, ибо ее заслонял угол оврага.
Во время раздевания отдельных лиц большинство сопротивлялось, и возникало много крика. Украинцы не обращали на него никакого внимания. Они продолжали в спешке гнать людей через проходы в овраг. С места, где происходило раздевание, овраг не был виден, так как он находился на расстоянии примерно 150 метров от первой груды одежды. Кроме того, дул сильный ветер, и было очень холодно. Выстрелов в овраге не было слышно. Из этого я сделал вывод, что евреи не знали заранее, что в действительности происходит. Я и сегодня удивляюсь, что со стороны евреев ничего не было предпринято против этой акции. Из города прибывали все новые массы, и они, по-видимому, ничего не подозревали, полагая, что их просто переселяют.

* * *

Из показаний 25.6.1960 г. бывшего обершарфюрера СС и шофера в зондеркоманде 4а Виктора Трилла

Я уже точно не помню, когда я прибыл с машинами в Киев. Было уже довольно холодно, я считаю, что уже был октябрь. Однако точно не припоминаю. Я передал поломанные машины ответственному за матчасть (Schіrrmeіster) команды, который остался в Киеве. Он
распорядился о ремонте. Я в течение этого времени ничем не занимался. Возможно, на другой день после того как я передал автомашины, Блобель вызвал к себе нас, трех водителей. Я уже не припоминаю имена других водителей. Итак, мы явились к Блобелю. В своем кабинете Блобель проинформировал нас, что состоится большая акция, в которой мы должны принять участие, так как мы в то время ничем не были заняты. Он нам подробно объяснил, что речь идет о казни большого количества евреев, которые должны быть расстреляны, так как это асоциальные элементы, бесполезные и нежелательные для Германии элементы. Кроме того он прибавил, что речь идет о психически больных и бесполезных едоках. На другой день рано утром, когда все еще было в тумане, я поехал на грузовике из города вместе с одной командой. Мы не получили особого снаряжения или оружия. Когда я говорю команда, то речь идет о 25–30 членах ЕК 4а. Кроме грузовика поехали еще несколько легковых машин, в которых находились офицеры. За городом мы приехали на холмистую или покрытую лощинами местность. Выйдя из грузовика, все члены команды, которые были назначены непосредственно для казни, т.е. стрелками, получили автоматы и необходимые боеприпасы. Что касается автоматов, то это были автоматы типа «Шмайсер 42» австрийского производства с боковым магазином. Я полагаю, что в каждом магазине было 32 патрона. Каждый из стрелков получил по пять полных магазинов. Сразу, как только мы слезли из грузовика, в нос ударил запах разлагающихся тел. Это особенно коснулось нас трех вновь назначенных водителей. Другие члены команды были, очевидно, в курсе, так как они начали смеяться, увидев нашу реакцию, и сказали, что теперь мы увидим все вблизи. Затем нас повели к лощине, которая была около 20 метров глубиной и подошва которой была шириной 15–20 метров. Было невозможно определить длину этой лощины, так как она имела разные изгибы. Эта лощина была частично заполнена трупами, которые были присыпаны известью. Собственно дна лощины уже нельзя было увидеть, поэтому я не могу точно сказать, какой была глубина лощины
и сколько тел там уже находилось. Некоторые из тел, которые там лежали, были в нижнем белье. Во всяком случае, трупы были без обуви. Зрелище было отвратительным и ужасным. Экзекуционная команда численностью 11–12 человек должна была соскользнуть по склону к
трупам, идти было невозможно. Когда мы достигли низа, то не было места, где стоять, то есть не было места, чтобы стоять на земле. Мы были вынуждены стоять на лежащих там трупах.

Жертв приводили или они сами приходили из боковых оврагов или лощин, которые соединялись с той, где мы находились. Жертвы также должны были идти по трупам. Без особого требования они ложились и клали обе руки на затылок, они ложились лицом к земле. Это были еврейские женщины и мужчины разного возраста. Мужчин было большинство. Я уже не припоминаю, были ли там дети. Казнь происходила следующим образом: команда стояла поперек лощины в линию с боковым промежутком в 2 метра. Жертвы должны были проходить между стрелками до конца лощины. С другой стороны лощина была открыта, но ее не было видно из-за поворота, который там находился. Жертвы ложились одна рядом с другой на трупы, головой к закрытой стороне лощины. Стрелки подходили и стреляли сразу, без особого приказа, в затылок жертвам. Нам это объяснили заранее. Принимая во внимание тип автомата, который мы использовали, стрелять одиночными выстрелами было невозможно. Поэтому в каждую жертву практически производилось несколько выстрелов, что вызывало их мгновенную смерть. Эти жертвы имели лишь нижнее белье, верхнюю одежду и обувь с них снимали раньше, что я позднее сам видел. В зависимости от того, сколько в боковых рвах раздевалось евреев, они приходили на место расстрела мелкими или большими группами. Количество прибывавших колебалось от 2, 3 до 15 лиц. Овраг был заполнен несколькими так называемыми пластами по направлению к открытой его части. Я оставался в овраге приблизительно около 1 часа и за это время нами, десятью стрелками, были расстреляны сотни евреев. Во время совершения расстрела Блобель был наверху на краю оврага со своими офицерами и наблюдал. Он постоянно что-то замечал и регулярно кричал в низ оврага. Вполне возможно, что расстрел, по его мнению, происходил не очень быстро. Я уже не припоминаю в деталях, что он кричал. Как я уже сказал, примерно через час свисток известил нас, что идет смена. Мы поднялись по склону наверх, где уже была наготове сменная команда. Они также были вооружены автоматами и отправились вниз, где расстрел происходил так же, как при нас. Я должен еще добавить, что во время расстрела 2–3 человека внизу в лощине непрерывно заряжали магазины и передавали их стрелкам. На вопрос, сколько магазинов я опорожнил, я должен сказать, что уже точно не знаю. Относительно криков Блобеля и других офицеров СС, я считаю, что в первую очередь они были адресованы команде, которая снаряжала магазины. Действительно, они не успевали, и мы часто оставались без боеприпасов. После этого расстрела меня освободили на три или четыре часа. За это время нам давали выпить (я
думаю, ром). Каждый стрелок получил примерно 1/4 литра спиртного. Его было достаточно, чтобы преодолеть дурноту. Во время перерыва я осмотрел местность и смог увидеть очень разветвленную сеть оврагов. Я так и не смог понять, как образовались эти овраги. Сначала я подумал о русле высохшей реки.

Во время осмотра я заметил, что евреев загоняли в боковой овраг, который был связан с оврагом, где расстреливали. При этом их охраняли члены команды и украинские добровольцы (Hіlfswіllіge). Там я также увидел огромную гору одежды. Очевидно, в этом овраге евреи должны были раздеваться перед расстрелом. Когда я заглянул в этот боковой овраг, там могло находиться около 300 евреев. Я видел только этот овраг, где находились еще живые евреи. Тем не менее, судя по положению дел, я думаю, что евреи были и в других оврагах, откуда их вели на место расстрела. Вне границ этих лощин или оврагов не видно было ни одного еврея. Я не смог увидеть, откуда их приводили в эти овраги, они все уже были там. Я уже упомянул, что спустя 3–4 часа я должен был снова спуститься в овраг в качестве стрелка. Все проходило так, как и раньше. Так как я имел перерыв на 3–4 часа, а расстрел не прекращался, то передо мной должны были действовать примерно 3–4 экзекуционных команды. Эти команды прибыли, наверное, в промежутке на место казни. После второго участия в расстреле моя деятельность на месте казни в этот день была закончена. Так же, как я описал, я должен был участвовать в казнях еще в два других дня, вероятно, в течение недели. По моему мнению, в промежутке казней больше не было.

* * *

Из показаний 28.2.1962 г. бывшего обершарфюрера СС в зондеркоманде 4а Эрнста Конзее

[…] Уже во время нашего прибытия, насколько я помню, в тюрьму было посажено несколько сот евреев. Против этих арестов штандартенфюреру Блобелю заявил протест председатель евреев. Позднее арестованные до этого времени евреи были расстреляны.
Часть работы команды в Киеве состояла в том, чтобы разгромить предполагаемую подпольную коммунистическую организацию и провести расследование взрывов, произведенных русскими с помощью реле. К нам явился военнопленный украинский лейтенант, который
лично готовил взрывы. Благодаря его показаниям мы смогли не допустить взрывов, поскольку они еще не были произведены.
Через несколько недель [правильно: дней. – А.К.] после нашего прибытия в Киев были вывешены объявления, согласно которым все проживавшие в Киеве евреи должны зарегистрироваться и прийти для использования на работах. Также здесь инициатором был, насколько
мне известно, штандартенфюрер Блобель. В это время я из-за болезни прежнего «шписса» был назначен «шписсом». В тот день, в который евреи должны были явиться, были использованы вся команда, приданные взводы охранной полиции и войск СС и, по моему мнению, также
другие находившиеся в Киеве подразделения. В конце улицы, которая вливалась в большой овраг, было установлено заграждение, через которое евреи должны были проходить. Там они регистрировались и должны были сдать свой багаж, который они обязательно должны были
взять с собой. Относительно призыва явиться для использования на работах я, пожалуй, ошибся. Я полагаю, как мне помнится, что основанием для воззвания было якобы переселение.

У входа в овраг члены всех привлеченных подразделений были назначены расстреливать приходящих евреев. Перед этим они должны были раздеться и голыми идти в яму. Одежду обыскивали украинцы в поисках драгоценностей, которые должны быть сданы команде.
Я в связи с доставкой продовольствия один раз был у ямы и видел весь процесс. Мне тогда стало плохо. Также в этом случае евреи, насколько мне известно, ничего не делали для своей защиты. Они шли в яму, ложились и были застрелены. В овраге находилось много людей с автоматами, которые производили казнь. По краям оврага стояли постовые, так что бежать было практически невозможно. Тем не менее я слышал, что несколько человек, которые не были убиты, ночью бежали из ямы.

Насколько мне известно, в первый день были расстреляны примерно 22 000 евреев и во второй день – примерно 10–12 000. На вопрос, почему евреи в Киеве были расстреляны, я хотел бы сказать, что нам, унтер-офицерам и рядовым, было сказано, что РСХА отдало приказ «очистить от евреев» всю местность, в которую мы приходили в России. Так как евреи внесли большой вклад в коммунистическую систему и в страдания украинского населения. По моему мнению, речь здесь шла о крайнем последствии многолетней пропаганды против
евреев в Германии […]

И так далее...

http://holocaust-ukraine.net/res/custom/files/scientific_literature/3_4_Kruglov_Babiy_Yar.pdf - "Трагедия Бабьего Яра в немецких документах".

Плюс более подробно о роли ОУН в организации массовых убийств на Украине.

http://redcapella.livejournal.com/18297.html - холокост по ОУНовски. Часть №1
http://redcapella.livejournal.com/18070.html - холокост по ОУНовски. Часть №2
http://redcapella.livejournal.com/17812.html - холокост по ОУНовски. Часть №3
http://redcapella.livejournal.com/17448.html - холокост по ОУНовски. Часть №4

Очень интересная статья о колумбийских партизанах ФАРК, которые спустя несколько десятилетий партизанской войны в колумбийских джунглях заключили перемирие в действующим правительством.
Автору статью удалось побывать с поездкой на партизанских территориях. О впечатлениях в статье ниже.

В ГОСТЯХ У ФАРК. ДОРОЖНЫЕ ЗАПИСКИ НА ЗЕЛЕНОМ ФОНЕ


Первые партизаны оказались молодыми ребятами в гражданском и без оружия. Они взяли все наши вещи и понесли их лодке. Их командир был одет в яркий желто-синий костюм, чем вызвал несколько внутренних улыбок в нашем маленьком российско-украинском коллективе. Вокруг была сельва с ее тысячей оттенков зеленого цвета.

С этого момента и всю неделю пребывания с ними нас не покидало чувство неудобства – нам постоянно предлагали все лучшее, носили за нас все наши тяжелые и неудобные вещи, буквально подносили под нас стулья, чтобы удобнее было сидеть в джунглях, каждый день стирали нашу одежду и даже выделили нам пионервожатого по имени Бьенвенидос (Добропожаловать), который постоянно сопровождал и опекал нас, решая все бытовые вопросы. Хотя Бьенвенидоса по имени в отряде никто не называл, все обращались к нему по прозвищу Пáхаро (Птица), на которую – часто внимательно внимательно-нахохленную – он действительно был похож. При этом никакой показухи не было, лагерь жил своей обычной жизнью и мы были первыми иностранными журналистами, которых видели партизаны. Наверняка, мы были для них такой же экзотикой, как и они для нас. С первых минут пребывания в лагере у меня было ощущение путешествия во времени. Мы попали во времена Че Гевары, со всеми его плюсами и минусами. Приехавшие снимать фильм мы сами ощущали себя частью какого-то кино.

Все это время мы свободно участвовали во всех рутинных мероприятиях лагеря; в его передвижениях вглубь сельвы, в патрулировании окрестностей, в политзанятиях, приготовлении пищи, смотрении бразильской олимпиады по спутниковому телевидению с болением за колумбийских спортсменов, и во встречах партизан с гражданским населением. Одной из такой встреч стал футбольный чемпионат между партизанами и гражданскими, прошедший под проливным дождем и закончившийся полным разгромом партизанской сборной; сначала мужской, а потом женской команды.

По прибытии в лагерь мы провели небольшое собрание с командованием. Главным командиром являлся команданте 34 фронта ФАРК Педро Баракутадо, еще совсем недавно именовавшийся официальной прессой как главный бандит и гроза департамента Чоко и за информацию о котором армия предлагала неслыханную в этих местах сумму в 270 тысяч долларов. Вторым начальником был комиссар Рауль – худой, бледный, в очках, похожий на еще не репрессированного Сталиным большевистского интеллигента первого поколения. Из годов 60-х сознание неожиданно перескакивало в двадцатые годы. Гарсиа Маркес усмехался нам с того света и время от времени подбавлял магической реальности.

Когда наши киношники наконец отправились спать, и я смог немного отдохнуть от перевода, мы еще несколько часов беседовали с Педро, под редкие осуждающие взгляды его боевой подруги Поликарпы. Изжога от выпитого количества кофе не дала спать оставшиеся часы ночи. Утром я подумал, что изо всех знакомых мне персонажей Педро Баракутадо больше всего напоминает Давида Гоцмана из «Ликвидации».

Говоря о первых ярких первых впечатлениях, моих российских товарищей поразило отсутствие солдафонщины и иерархии в бытовых отношениях партизан. Они были действительно одной семьей, где нормой отношений были взаимное уважение и любовь, столь редко наблюдаемые в других человеческих группах. И эта готовность в любой момент умереть за идею и полное безразличие к материальным благам вызывает огромное восхищение, причем совершенно независимо от их политических идей, которые – отдельная непростая тема. Колумбийская пресса привыкла называть этих людей наркотрафикантами, грабителями и убийцами. Мы видели нечто совершенно другое.

При этом мы понимали, насколько эти люди с их внутренним микромиром, сложившимся в течение десятилетий в сельве, не подготовлены к жизни в «реальном» западном мире колумбийских городов. Наверняка тема их адаптации станет причиной множества личных трагедий и разочарований. Почти все партизаны искренне думают, что большинство колумбийцев в городах поддерживает их борьбу и из страха перед репрессиями пока не выражает этого.

Что ждет этих людей в будущем? Я задавал и партизанам в сельве и друзьям и знакомым, поддерживающим мирный процесс в городах. По этой теме нет единого мнения, но есть некоторые пункты совпадения; в городах демобилизовавшихся партизан не совершенно ждут; со стороны обработанного официальной прессой обывателя преобладает недоверие и страх перед ними, а ультраправые боевики, контролирующие преступный мир и наркобизнес уже имеют четкую инструкцию по их физическому уничтожению, в случае возвращения этих людей в города. Все крупные заключения «мира» с колумбийскими партизанами, заканчивались в последние десятилетия настоящим геноцидом разоружившегося противника со стороны ультраправых боевиков и сотрудников военных спецслужб. Так в 1985 году, когда ФАРК впервые попытался отказаться от вооруженной борьбы и превратиться в партию Патриотический союз, были уничтожены около пяти тысяч политических активистов, включая депутатов, мэров и кандидатов в президенты – партизан, согласившихся спуститься из гор в города для легальной борьбы. Когда в 1990 году оружие сложило самое блестящее в политическом и интеллектуальном отношении в колумбийской истории движение М-19, эта история повторилась новыми тысячами убийств, которые никто не расследовал. Во всех разговорах на эту тему присутствует призрак этого недавнего прошлого.

По достигнутому в Гаване мирному договору, правительство Колумбии гарантирует безопасность бывшим членам ФАРК, после того как они оставят оружие (не «сдадут» а именно «оставят» – формулировка договора, согласно которой нет военного поражения, в случае которого один из противников «сдавал» бы оружие). При этом только в день провозглашения достижения окончательного договора в Гаване, в разных местах Колумбии неизвестными киллерами было убито пятеро левых политических активистов. С стране орудуют десятки банд, возглавляемых бывшими и якобы сдавшими оружие ультраправыми боевиками и наркотрафикантами, главный исторический враг которых не правительство, а партизаны. Многие правительственные чиновники и высокопоставленные военные идеологически и экономически тесно связаны с ними. Эти группировки полностью контролируют бедные окраины крупных городов и огромные территории сельской местности – после того, как армия пару десятков лет назад выбила оттуда партизан. Это огромная проблема, которая пока очень далека от решения.

С другой стороны, политические кадры ФАРК сегодня совершенно не готовы к избирательной борьбе. У них нет опыта, их идеологический язык анахроничен и глубоко диссонирует с настроениями подавляющего большинства по крайней мере 2/3 населения страны, являющегося городским. Дискурс ФАРК о создании революционной партии, как авангарда пролетариата, тоже не выдерживает критики и является кратчайшим путем к поражению на ближайших выборах, на что видимо и сделан расчет правительства.

Наверное выходом на этом первом этапе стало бы участие бывших партизан в создании очагов прямой демократической власти на тех территориях глубинки, где их много лет знают и где у них есть реальная поддержка большинства населения. После создания таких альтернативных моделей региональных правительств, где местные общины стали бы реальной властью, и возник бы прецедент другой парадигмы принятия решений. После этого нового политического и управленческого опыта, бывший ФАРК объединившись с другими прогрессивными силами смог бы попробовать предложить стране альтернативный социальный проект. Кроме того, только в этих местах, прекрасно знакомых партизанам и где сами они могут опереться на дружественное население, после передачи оружия они могли бы оставаться в относительной личной безопасности. Но все это скорее из области личных пожеланий и предположений.

C другой стороны, подписание мира между правительством и командованием ФАРК вовсе не синоним и не гарантия конца вооруженного конфликта.

ФАРК – самая большая, но не единственная партизанская сила в стране. Продолжают воевать с правительством ELN и еще как минимум две небольших партизанских группировки. Ввиду отсутствия реальных гарантий безопасности, весьма вероятно, что некоторая часть бойцов ФАРКа откажется разоружаться и пополнит ряды ELN. Параллельно с этим в стране остаются десятки преступных банд, которые скорее всего постараются взять под контроль бесхозные территории, только что оставленные партизанами. Вряд ли государство сможет быстро обеспечить свое эффективное присутствие чуть ли не на половине территории страны, где его никогда не было.

В личных разговорах почти все партизаны говорили, что если правительство не выполнит обещаний, они готовы вернуться к вооруженной борьбе и за оружием дело не станет. При этом надо учитывать, что в процессе последнего этапа мирного диалога с правительством, ФАРК засветил практически всю свою подпольную структуру, имена ополченцев и симпатизирующих лиц среди мирного населения, что сделало организацию как никогда уязвимой в военном отношении.

При этом, вспомним, что сам генезис этого мирного процесса надо искать не в миролюбии и гуманизме колумбийского правительства, а в требовании Вашингтона освободить от партизан богатые полезными ископаемыми, природными ресурсами и водой удаленные районы гор и сельвы, чтобы открыть к ним доступ для ТНК.

Было бы гораздо приятнее говорить о завтрашнем мире и переходе политической борьбы в более цивилизованную невооруженную стадию, но судя по всему это дело дня даже не завтрашнего, а послезавтрашнего. Вместе с этим очевидно и то, что вооруженная борьба как метод тоже в данном случае полностью исчерпала свои перспективы, и партизанская армия, более полувека успешно воевавшая с регулярными силами Колумбии, за которыми стояла фактически неограниченная военная и финансовая поддержка США, в последние годы терпела все более тяжелые потери от высокотехнологичного нового оружия, конкурировать с которым в военном плане невозможно. Здесь множество вопросов без ответа, и все перечисленное – только малая часть их.

В колумбийской прессе часто упоминется название деревушки Бохайя на границе департаментов Чоко и Антиокии, как символа зверств ФАРК в отношение местного населения. 2 мая 2002 года, во время уличных боев в Бохайя между партизанами и ультраправыми боевиками, выстреленный партизанами газовый баллон, пробил крышу церкви, где укрывались местные жители и разорвался внутри. Погибших было от 90 до 120 человек, большинство из которых – дети и женщины.

Вот рассказ одного из партизан, участвовавшего в том бою:

– Много лет мы контролировали всю эту зону. Причем жители всегда просили нас выйти из населенных пунктов, чтобы они не стали объектом атаки армии. Поэтому, контролируя местность, мы обычно оставались в лагерях в сельве. В конце апреля в главный город зоны Вихия-дель-Фуэрте и соседнюю деревню Бохайя, при поддержке военных начали прибывать сотни парамилитарес. Они размещались в домах местных жителей и полностью игнорировали их просьбы покинуть жилую зону. Парамилитарес искали партизан и их сообщников для демонстративных расправ над ними, чтобы запугать население. Местные правозащитники несколько раз обращались к военным и политическим властям с просьбой заставить парамилитарес покинуть жилые массивы, потому что вооруженное столкновение становилось неизбежным. Власти никак не реагировали. Первого мая мы повсеместно атаковали превосходящие силы противника. Городские бои были очень тяжелыми и обе стороны несли серьезные потери. Война с боевиками намного более жестока, чем с армией. Из-за того, что они делают с пленными партизанами, живьем мы им в плен никогда не сдаемся и пленных обычно тоже не берем. Бои продолжались несколько суток, причем парамилитарес поддерживала армейская авиация. В отличие от современного вооружения боевиков, единственная наша артиллерия – самодельные установки, выстреливающие газовыми баллонами, известными в Колумбии как «пипетас». Их точность очень низкая. Когда выстреленная нами во время наступления «пипета» случайно попала в церковь, мы не знали, что там было полно укрывавшихся от огня людей и среди шума боя не поняли что произошло. Враг отступал из деревни и мы его преследовали вплоть до болот, куда мы его загнали. О том, что произошло в церкви Бохайя мы узнали только после боя. К этому моменту мы полностью победили и очистили от парамилитарес всю территорию. Когда мы узнали о случившемся кошмаре, мы впали в состояние шока и за несколько часов полностью покинули всю эту уже освобожденную зону, куда через пару дней прибыла армия и вместе с ней пресса… – В глазах у моего собеседника стояли слезы… – Но постарайся понять, что в любой войне подобные вещи почти неизбежны, поэтому так важно закончить эту войну.

В разговорах о будущем без оружия, Педро – коммунист и сын коммунистов, многие родственники которого были убиты в 80-е, во время «грязной войны» против Патриотического союза, – настаивал на том, что его личные планы будут зависеть от решения партии. Что партия разберется и решит. Подпольная Коммунистическая партия Колумбии стала для него политическим синонимом ФАРК. Я всегда представлял, что так рассуждала о партии старая ленинская гвардия большевиков. «Настоящие коммунисты», – говорила о таких моя бабушка. Уничтоженные сначала сталинистской, а потом брежневской бюрократией, эти люди сохранились в колумбийской сельве. Со всеми своими очевидными недостатками, и достоинствами, которыми не может похвастаться ни один из их идейных противников.

Об отношениях партизан с местными крестьянами. Когда нет непосредственной угрозы вооруженных столкновений, партизаны селятся в непосредственной близости от небольших разрозненных хуторков, с разрешения жителей разбивая лагерь прямо там и занимая под штаб и заодно для ночлега пару домов, используемых в крестьянском подсобном хозяйстве. На два или три дня максимум. Потом – переход на новое место. В месте, где мы поселились, у местного крестьянина была огромная пятнистая свинья. Большую часть времени свинья проводила в реке, как это потом выяснилось, чуть выше по течению места, где я обычно чистил зубы. Вдруг в один из вечеров наш привычный съемочный процесс был прерван визгом свиньи. Ей вцепился в ухо стаффордширский терьер одного из молодых партизан. Хозяева свиньи и собаки бросились в реку и пинками отогнали терьера. Верещащую свинью с порванным ухом партизаны повели на перевязку, а ее крайне возмущенный хозяин, еще долго высказывал партизану, что в последний раз его предупреждает, что если он не будет привязывать своего такого-растакого пса, и этот растакой пес, расто его и растуды, загрызет его свинью, он клянется, что убьет этого пса. И партизан, поджав хвост и потупив взгляд, ныл и извинялся. К чему это? К тому, что это тоже не вяжется с созданным прессой имиджем партизан как громил, держащим в страхе мирное население. Разумеется, далеко не везде и всегда эти отношения являются такой идиллией и наверняка за почти 60 лет войны в разных уголках страны были очень разные ситуации и случаи. Но я здесь о тенденции, которую мы лично наблюдали.

Группы ФАРК действуют сегодня на территориях, заброшенных государством. Хотя этот термин не точен; государства там не было никогда. Во многих из таких мест единственная альтернатива медицины и образования – партизаны. Единственное проявление государственной власти – антиповстанческие операции армии с репрессиями против местного населения, небезосновательно подозреваемого в сочувствии партизанам. Партизаны строят для крестьян объекты инфраструктуры и их врачи регулярно проводят бесплатные медицинские консультации. Местное население поддерживает их продуктами питания и информацией. Без решающей поддержки гражданского населения существование партизанского движения было бы невозможным.

На второй или третий день почти праздной жизни в лагере, мы напросились в патруль. Патруль был реальным; за два дня до этого армия доставила в близлежащую зону наблюдателей ООН, но часть военных не вернулись с ооновцами на базу, а остались в сельве с непонятной партизанам целью. И несмотря на действовавшее уже почти год фактическое прекращение огня между армией и ФАРК, командир на утреннем построении сказал, что пока мир не подписан, враг остается врагом и нельзя понижать бдительность и чем-то там щелкать. И задача патруля – проверка территории вблизи лагеря для предупреждения любых сюрпризов. Поскольку любой отряд движется со скоростью самого медленного из участников, запланированный двухчасовый патруль затянулся благодаря нашему участию почти на 6 часов, во время которых мы постигали науку передвижения по пересеченной местности, ходьбы по бревнам, черпания воды сапогами и прочие умеренные тягости и лишения партизанской жизни, с той разницей, что наши амфитрионы несли с собой тяжелое оружие с боекомплектом, а я фотоаппарат и пенсионерскую тросточку, чтобы не ударить лицом в тропическую грязь. В середине патруля неожиданно раздалось несколько выстрелов и потом короткая автоматная очередь. Я тщательно сохранил на лице маску улыбки, понимая что с одной стороны это скорее всего, небольшое шоу для нас, а с другой, что если это не так, то куда бежать совершенно непонятно, да и бежать в вязнущих в грязи сапогах тоже не очень понятно как. Когда мы добрели до месту водопоя, партизаны с флягами отправились на холм к источнику самой чистой воды. Когда нам ее принесли, она оказалась сладкой. Оказывается, сами они привыкли пить невкусную родниковую воду, а нам, как гостям, решили подсластить ее химическим порошком из далекой цивилизации.

Когда мы вернулись, в лагере нас ждал Педро, который встретил меня вопросом о первых впечатлениях. – В ходе выполнения миссии я убедился, что необходимо срочно менять методы борьбы, товарищ, – ответил я ему, в изнемождении падая на клеенчатую подстилку. Педро смеялся наверное минут пятнадцать.

В ближайшей от лагеря партизан деревушке, расположенной в 20 минутах плавания вниз по реке – большая школа, куда часами добираются дети из окрестностей. Ее директор – безумец и энтузиаст неопределенного возраста, из тех одержимых мечтой людей, что выглядят намного моложе своих лет. Для любого карьерного роста или приличной зарплаты народ привык бежать из этой глуши. Он остался, ради своих учеников. – Здесь нет зла, – объясняет он, – нет преступности, нет наркотиков, нет дурных привычек. Наши дети здоровее городских. Здесь деньги – не главное. Отношения с партизанами у нас складывались по-разному. Раньше были случаи, когда они по обвинению в сотрудничестве с армией и парамилитарес убивали гражданских. Это правда. Но со временем они научились уважать нас и сегодня отношения с ними хорошие. А то, что наши дети, не закончив школу, к ним уходят… Конечно, у меня нет восторгов по этому поводу. Но я стараюсь уважать выбор наших детей и понимаю, что других альтернатив у них особо и нет. При этом я не верю, что война и насилие помогут решить наши проблемы.

Возле, точнее, вместе с нашим лагерем по сельве кочевал госпиталь. С командой юных партизан-стажеров и хирургической палатой, оборудуемой за считаные минуты. И с руководителем – военным хирургом-интернационалистом. Когда в первой беседе, этот человек с явным акцентом одной южноамериканской страны, сказал мне, что он колумбиец и родом из Картахены, мне стало смешно. В конце концов он признался, что стал врачем, чтобы следовать примеру Че, и закончив в своей стране мединститут, уже почти сорок лет путешествует по Латинской Америке, выполняя свой врачебный и человеческий долг. Что он не член организации, но как врач, помогает этому фронту ФАРК каждый год по нескольку месяцев, – как и другим революционерам Колумбии и других стран. Несколько лет назад, во время особенно страшных бомбежек, он оперировал раненых больше сорока часов подряд, пока не уснул со скальпелем в руках перед хирургическим столом… Моя первая мысль была, что передо мной святой. Командиры и рядовые бойцы ФАРК относятся к нему с откровенным восхищением – обычно врачи в Латинской Америке – каста избранных, часть социальной и экономический элиты. Немногие, бросив все это способны отправиться жить в дебри, под пули и бомбы. Но что-то внутри мне так и не позволило почувствовать к нему доверие. Вряд ли когда-нибудь я смогу узнать, интуиция это или паранойя.

Борохо – местный плод, малоизвестный в остальной Колумбии и совершенно неведомый остальному миру. Из чуть подгнивших коричневых фруктов борохо делают сок, у которого, как утверждают местные жители всегда один из двух неотвратимых эффектов: первый – слабительный, или второй – афродизиачный. Когда после очередного стакана сока борохо я неожиданно надолго исчез в сельве, команданте Педро поведал мне об этом. – Хорошо, что не второй, – с облегчением ответил ему я.

Если рассматривать мобильные отряды ФАРК как пиратские корабли, постоянно плывущие в зеленом море сельвы, присутствие говорящих попугаев на плечах бойцов и командиров, никого не удивит. Птицы наших друзей владели всеми революционными лозунгами, а попугай командира по утрам даже пел гимн организации. Попугай партизанки Партисии был менее радикален в криках, но оказался чистоплотнее командирского. Большую часть времени обитая на плече хозяйки, он начинал ее нежно покусывать за ухо, когда собирался «пачкать» и Патрисия пересаживала его для этого на ближайшую ветку.

Всех, общавшихся с партизанами ФАРК обычно впечатляет степень участии в организации женщин. Тем более, если учесть, что Колумбия – и особенно ее провинция – страна глубоко консервативная и мачистская. Именно поэтому все попытки эмансипации колумбийских женщин неотделимы от истории ее левых движений и организаций. ФАРК – только еще один из примеров этого. Около 40% личного состава партизанской армии составляют женщины. В уставных документах ФАРК подчеркнуто равенство прав и обязанностей женщины и мужчины. Более того, сегодня партизаны говорят о необходимости уважения и недопустимости дискриминации сексуальных меньшинств. При этом был бы конечно наивным говорить что мачизм в их рядах полностью изжит, но среди них его несравненно меньше, чем в гражданской части колумбийской глубинки. По сложившемуся у меня впечатлению, отношения между мужчинами и женщинами в ФАРК очень свободные, каждый в праве выбрать себе пару и жить вместе или же разойтись. Женщины остаются женщинами и всегда следят за собой. При этом революционная мораль, исповедуемая партизанами, культивирует романтическую сторону отношений и не приветствует половой распущенности и гедонизма. На партизанской дискотеке нас удивил избыток целомудрия, немыслимый сегодня на молодежных праздниках больших городов. Партизаны и партизанки танцевали, как пионеры, полностью диссонируя с окружающей их влажной и страстной тропической природой.

При анализе причин участия высокого процента колумбийских женщин в партизанском движении, следует учесть и то, что страна печально знаменита и уровнем сексуальной эксплуатации провинциальных девушек и детей, живущих часто в нечеловеческих условиях и не имеющих других источников дохода. Сети детской проституции контролируются наркомафией и высокопоставленными военными. Массовое участие женщин в партизанском движении – одновременно и ответ и альтернатива этой реальности.

Четверо самых юных из партизан нашего отряда были несовершеннолетними, и согласно гаванским договоренностям сегодня уже покинули партизанский лагерь для последующей передачи их представителям Красного Креста и ООН. Вопреки распространенным утверждениям прессы о том, что ФАРКовцы насильно вербуют детей, истории, которые мы здесь услышали – совершенно другие. По уставу ФАРК в организацию могут вступить колумбийцы и колумбийки от 15 до 30 лет. Подростки приходили к партизанам совершенно добровольно, их мотивация была конечно не идеологической, их интересовали возможность образования, часто единственная в этих местах (здесь всех учат читать и писать и есть занятия по математике и истории) и трехразового питания. Многие при этом преувеличивали свой реальный возраст, а документы здесь есть далеко не у всех. В нашем отряде старшие товарищи к этим детям относились прекрасно, наверняка куда лучше, чем в их родных нищих деревнях и голодающих семьях. Поэтому когда команданте в нашем присутствии собрал детей и сообщил им о необходимости расстаться, в рамках гаванских обязательств партизан, они восприняли это с горечью и обидой и ему пришлось долго объяснять им, что их никто не выгоняет из организации, что они сохранят контакт и дружбу, что скоро все партизаны станут гражданскими, но что революционная организация должна быть честной и обязана выполнить свои обязательства.

В последний вечер перед нашими проводами, гостеприимные хозяева устроили праздник, пригласив жителей соседних деревень и оборудовав под дискотеку загон для скота. Загон был тщательно вымыт, а скот перегнали на ночь в соседнюю деревню. На праздник были приглашены без различий и партизаны и гражданские, и всем участникам были вручены купоны на квоту в пять банок пива на человека. Главным элементом праздничной иллюминации неожиданно стал мой фонарик с функцией прерывистого света. Бессменным дискжокеем стал Бьенвенидос – Птица – подтанцовывавший за пультом компьютера. Среди гостей был местный парень, из гражданских, с явными нарушениями умственного развития. Он дразнил присутствующих, кривлялся, сорвал кепку с команданте и пытался заставить танцевать с собой всех девушек. Партизаны шутили с ним, всячески сглаживая все создаваемые им ситуации и все время старались усадить его поудобнее и отвлечь. – Когда мы уйдем отсюда, у этого парня будут проблемы, – шепнул мне Педро, – пока мы здесь, мы стараемся защищать его от его же односельчан, у которых не всегда хватает терпения. А если в деревню войдут парамилитарес или военные, его скорее всего просто убьют. Но мы не сможем забрать его с собой. Не знаю пока, что делать.

За последний год фактического перемирия жизнь партизан стала гораздо легче. Смена места лагеря – всего 2-3 раза в неделю. Год ночей без риска бомбежек. В предыдущие годы, ежедневная смена мест лагеря была обязательной. Из-за высокой военной эффективности авиаударов с недавно закупленной Колумбией авиации – бразильских Супертукано и израильских Кфиров – одно из требований безопасности – максимальная рассредоточенность спальных мест; это после того, как несколько лет назад от одной бомбы здесь погибло 14 партизан одновременно. И еще – повседневные переходы через сельву на десятки километров с оружием и 40-килограммовыми рюкзаками, где, кроме пищи и боеприпасов, весь «дом» партизана. И так – в течение десятилетий, и командиры – всегда наравне с рядовыми бойцами. В 5 утра всегда подъем, в 8 вечера всегда отбой.

Поскольку никто в отряде никогда не участвовал в школьном театре, а нам было необходимо снять как можно естественнее некоторые бытовые сцены, случались разные забавные опусы. Нам надо было записать ночную задушевную беседу подружек-партизанок и у нас оставалась последняя или предпоследняя ночь в лагере. Не ведая наших планов, начальство накануне отправило с разными дальними миссиями половину девушек. Из оставшихся были выбраны Ориана – партизанка чуть постарше и поопытнее, вернувшаяся в отряд после бегства из тюрьмы, где провела несколько лет и совсем юная девочка Валентина. Валентина после отбоя должна была доверительно расспрашивать Ориану о ее тюремном опыте. С трудом отмазав одну из героинь от ночного патруля, установив вокруг партизанской кровати свет и стряхнув с противомоскитной сетки сонного скорпиона, мы начали запись ночного диалога подружек. Прозвучал он примерно так:

– Товарищ Ориана, я слышала, что вас при выполнении миссии задержали в городе и посадили в тюрьму. И я хотела спросить вас, как это было? И тяжело ли приходится в тюрьме революционерам?

– Трудно, Валентина. Отношение к нам совсем бесчеловечное. Они постоянно хотят сломить нашу волю и превратить нас в предателей.

– И каким образом вы смогли не допустить этого?

– Потому что у нас и наших товарищей политзаключенных есть революционное сознание, и мы всегда помним, что боремся за наш эксплуатируемый народ…

И так далее, как в советском мультике об Орленке.

Причем эти слова, звучащие здесь и теперь и для нас так фальшиво, являются чем угодно кроме фальши. Эти женщины не актрисы и не играют. Это мир их понятий и того, во что они искренне верят и за что готовы отдать жизнь. Первозданный мир идей, где слова и мысли еще не отравлены цинизмом другого исторического опыта.

Наверное самым сильным моим впечатлением и было это полное отсутствие цинизма среди рядовых партизан, людей привыкших жить и умирать без лишних слов и пафосных поз жить и умирать. Отсутствие цинизма такого обычного и привычного в среде людей, считающих себя левыми интеллектуалами, и наверняка смотревших бы свысока на этих полуграмотных колумбийских крестьян.

Один из них, объяснил мне сложность перехода к будущей гражданской жизни следующим образом: – Там нам придется научиться жить при капитализме… не знаю, все ли смогут. Здесь у нас коммунизм. У нас здесь нет частной собственности и все личное легко помещается в рюкзак. Ни у кого из нас здесь нет ни денег, ни счетов в банках, ни недвижимости… Зато, есть идея, которой все мы служим. Может быть, она в чем-то ошибочная, но она наша.

А самым большим сюрпризом стал ответ одного из партизанских руководителей на мой вопрос о наличии у ФАРК ракет «земля - воздух». Дело в том, что несколько предыдущих командующих ФАРК стали жертвами авианалетов. Авиация нового поколения и введение электронных чипов с определением координат GPS в одежду, продукты и любые другие предметы засылавшиеся в последние годы партизанам, привели ФАРК к огромным человеческим потерям, при практически полной неуязвимости действовавшей против них ночной авиации. Поэтому я спросил команданте о ракетах.

– Нет, таких ракет у нас никогда не было. Нам пару раз предложили их, но у нас никогда не было таких денег, - ответил он. И чуть подумав, добавил, - мы ждали солидарности, а с нами всегда хотели сделать бизнес.

И я подумал о привычных официальных обвинениях партизан в наркотрафике. Да будь они хоть мелкими трафикантами, у них бы хватило средств на ракеты и современное противовоздушное оружие. Достаточно вспомнить о ресурсах и финансовых возможностях любого из наркокартелей. Новейшая история ФАРК доказала, что у него никогда не было средств, чтобы хоть немного защититься от самой страшной из угроз. Хотя нет колумбийской газеты, не писавшей об обнаружении в сельве «кокаиновых лабораторий ФАРК» и миллионных счетах организации, след которых обнаружить до сих пор никому не удается. Этот пример с ракетами земл –воздух мне показался очень серьезным аргументом в ответ на обвинения партизан в наркобизнесе.

Когда мы попрощались с отрядом, и Педро, как командир предложил партизанам подарить нам что-нибудь на память, один из самых старших из них, человек с которым мы ни разу не обменялись ни словом, подошел, молча снял со своей руки протянул мне браслет-фенечку с Че Геварой. Может быть черно-красный бисерный Че, все эти годы защищал его хозяина от пуль, и теперь, перед наступлением мира этому Че пора было отправиться в дальние страны… Я только знаю, что буду хранить этот браслет как дорогую мне память об этих днях – уже части истории, к которой нам повезло прикоснуться.

Когда мы покинули лагерь, к нам вернулись организационные трудности, от которых мы уже отвыкли. Цивилизация отказывалась принимать нас назад. Уже вторую неделю бастовал аэродром Кибдо, куда мы изначально прилетели, а маленькая посадочная полоса деревушки Вихия-дель-Фуэрте после нескольких дней дождя стала частью маленького озера. Но партизанские боги и фенечка с Че сделали свое дело и наш друг из Медельина быстро нашел пилота, который за почти символическую плату на своем крошечном четырехместном самолетике вылетел за нами в сельву.

Что еще запомнилось? Пейзаж под маленькой «Сессной», увозившей нас оттуда очень низко, над бесконечным зеленым океаном сельвы, в одном из уголков которой оставалась частичка нашего сердца. Мы увозили взгляды, слова и немного надежды людей, которых скорее всего больше никогда не увидим и которых вряд ли когда-нибудь забудем.

Всего в 150 километрах от этих мест нас ждала другая Колумбия, которая даже не другая страна, а другая планета. Мы еще не знали, что через два дня из Гаваны объявят о достижении мирного соглашения и ни один человек ни в одном из колумбийских городов не выйдет на площадь, чтобы отпраздновать эту новость.

Олег Ясинский

http://liva.com.ua/colombia-yasinsky.html - полностью здесь

Уже две недели, как я нахожусь в Кенозерском национальном парке в Архангельской области. И почти каждый день - дожди с ветром. Никак не могу снять то, что было задумано заранее. Зато получаются кенозерские природные ковры, для их съемки дождь и ветер не помеха.