Все видели этот или подобный снимок:
Korea at night. Тёмный север и освещённый юг. Всё более освещённый юг и всё более тонущий в темноте север. Чёрно-белая символика — прогресс и регресс. Однако очень мало кто видел другой снимок, он тоже сделан из космоса и он намного страшнее снимка ночного, просто потому, что рединдустриализация это дело не только поправимое, но ещё и поправимое более или менее быстро, было бы желание и были бы деньги. Но вот это поправить очень трудно:
Это зримый результат того, что называют deforestation — уничтожение лесов, что влечёт за собою деградацию биосферы, в данном случае биосферы целого государства. Ранодушному объективу спутника хорошо видно где проходит линия раздела между благополучием и катастрофой — линия эта является демаркационной линией между двумя Кореями.
Как опять же всем известно, Северная Корея во второй половине 90-х годов прошлого столетия пережила голод. Голод привёл к смерти неустановленного числа жителей КНДР (по официальному заявлению властей погибло 220 тыс. граждан, по неофициальным данным от голода умерло гораздо больше людей, вплоть до 3-3.5 млн.). Поскольку такого фактора нашей с вами жизни как статистика в Северной Корее фактически не существует, то с известной степенью условности будем считать, что реальная цифра находится где-то посередине, хотя для государства с населением около 20 млн. даже и 220 тыс. умерших от голода (от голода!) это невообразимо много, тем более что речь идёт о мире конца ХХ века, где есть уже ООН, есть фонды, есть запасы продовольствия, есть доброхоты и существует налаженная система помощи.
Но — случилось то, что случилось. Случился голод. Как с ним справлялись — вопрос отдельный, а мы попробуем разобраться не со следствиями, а с причинами. Когда тогдашнее руководство КНДР снисходило до того, чтобы поговорить с миром, то оно объясняло причины голода очень просто — стихия-с. Очень сильный дождь. Наводнение. Потом засуха. Разверзлись хляби небесные, грянул гром, Ким не перекрестился, ну и вот вам пожалуйста.
На самом деле причин было несколько. То, что с продовольствием в стране плохо было известно уже несколько лет, однако денег на то, чтобы закупить еду за рубежом, не было. У империалистов просить было зазорно, а бывшим друзьям было не до корейцев. И было им не до корейцев до такой степени, что они посмели требовать оплату в твёрдой валюте не только за зерно, но и за удобрения, за пестициды и за горючее. За нефть. А между тем КНДР снимала урожаи хоть и плохонькие, но свои, главным образом за счёт того, что удобряла («удобряла») землю химией в количествах совершенно безбожных. Это вело к деградации почвы, что требовало применения удобрений в ещё больших масштабах, но было не до жиру и в этом порочном круге Северная Корея и вертелась, даже не пытаясь заглянуть в будущее дальше, чем на год, два. А потом братская помощь иссякла, удобрений резко не стало и и без того никудышняя урожайность не менее резко снизилась. Плюс — не стало и горючего, на котором работала сельхозтехника, как не стало и запчастей к очень надёжным советским и китайским тракторам и комбайнам.
Возник сакраментальный в своей вечности вопрос — что делать? Кушать-то хочется. Мудрое северокорейское руководство снизило нормы распределения продовольствия (кто не знает — в КНДР ещё с 50-х прошлого столетия существует система, которая к настоящему времени разбивает население на пятьдесят одну категорию, каждой из которых положен продуктовый паёк, величина которого варьируется в зависимости от множества учитываемых факторов — род занятий, должность, возраст, степень лояльности итд, итд, итд, ну и кроме того даже и вроде бы одинаковая по весу пайка тоже может быть разной, так как кроме веса варьируется ещё и соотношение риса и кукурузы, риса в пайке может быть 3 части, а кукурузы 7, а может быть риса 8 частей, а кукурузы 2, тут — тонкость, восток же!). Снизив вес продовольственных пайков, мудрое руководство одновременно выбросило лозунг о двухразовом приёме пищи в день вместо традиционного трёхразового. Удивительно, но такие дальновидные и своевременные меры положения не спасли, кушать северокорейцам теперь хотелось даже и больше. Ну что ты будешь делать!
И тогда обратились к славному наследию. Вспомнили, что ещё в 1961 году Великий Вождь Ким Ир Сен призвал рачительнее относиться к земле и не ждать попусту милостей от природы, а взять их с присущей пролетариату дерзостью. «Следует подняться в горы, плуг должен прийти туда, где высятся холмы!» Рис, как вы знаете, в Азии выращивают на террасах, ну а теперь, после решений партии и правительства, северные корейцы свели леса, росшие повыше рисовых чек, и засеяли склоны холмов кукурузой и засадили картошкой. Это делали и раньше, но делали ни шатко, ни валко, а тут, подгоняемые бурчащим животом, взялись за дело рьяно, взялись «с энтузиазмом» и за очень короткий срок свели почти половину лесов от того, что к тому моменту в Северной Корее ещё оставалось. Что случилось после этого? Случилось то, что случается на Корейском полуострове каждый год на протяжении последнего миллиона лет. В июне месяце (surprise! surprise!) с Тихого Океана пришёл муссон и принёс с собою сезонный дождь. И дождь смыл всё к чёртовой матери. О том, что корневая система кукурузы и картофельные клубни не смогут держать склон холма, можно было бы, вообще-то, догадаться заранее, но население КНДР было уже приучено руководствоваться в жизни не догадками, а судьбоносными решениями мудрого руководства. Так вот и вышло то, что вышло.
В примитивном обществе люди не видят связи между своими поступками (как общественными, так и личными) и вызванными этими поступками последствиями. Так и в данном случае — никто не смог предсказать причинно-следственную цепочку, закончившуюся катастрофой. Ничем не сдерживаемая вода потекла с гор вниз, оползни разрушили рисовые террасы, началось наводнение, наводнение разрушило дамбы и плотины, было потеряно оборудование гидроэлектростанций, многие из которых были построены ещё японцами, что не позволяло быстро восстановить их работу, так как не было запчастей, а за запчасти к электростанциям, построенным СССР, следовало теперь платить, а платить было нечем, а недостаток энергии привёл к тому, что остановилась работа угольных шахт, а недостаток угля и, как следствие, невозможность обогреться и приготовить пищу, заставил людей опять подниматься в горы и вырубать там то, что осталось невырубленным. Получился порочный круг. Наводнения повторялись каждый год, был смыт слой плодородной почвы, что катастрофу усугубило, так как вода теперь держалась только в период дождей, а потом уходила и после нескольких подряд наводнений началась засуха. Процесс этот давным давно известен и изучен, но известен и изучен в цивилизованном мире, а северные корейцы жили не в цивилизованном мире, а в мире «чучхе».
Как этот мир выглядит из космоса, мы уже видели. А теперь посмотрим не него поближе, посмотрим не на Пхеньян, а на северокорейскую глубинку. (Плохие дороги и плохо одетых людей можно увидеть в любой стране, поэтому обращайте внимание не на это, а на общий антураж, на тыл, на «задник» пьесы, разыгрываемой в театре под вывеской «Корейская Народно-Демократическая Республика».)
А теперь для контраста посмотрим, как выглядит глубинка Кореи южной. Учитывая то, что о любой стране можно найти картинки любые же, как показывающие её с самой плохой стороны, так и откровенно лубочные, я для чистоты эксперимента остановился на серии фотографий, сделанных участниками какого-то велопробега по Южной Корее, во время которого велосипедисты, путешествуя по сельской местности, фотографировали друг друга и то, что они видели вокруг себя. Ну и заранее понятно, что дороги в Южной Корее лучше, чем в Корее северной, а потому опять же обращайте внимание на тыл, на «задник»:
На фото рис, рассыпанный крестьянином на обочине дороги для просушки.
Что в этом противопоставлении бросается в глаза? Кроме северокорейской убогости, конечно? Отсутствие растительности в одном случае и зелёное роскошество в другом. А ведь так было не всегда. Мы опять вынуждены возвращаться к Корейской Войне. Когда она закончилась, южная часть Кореи именно в смысле растительности выглядела очень непрезентабельно. Леса в Южной Корее целенаправленно вырубались ещё японцами, а потом по Южной Корее прокатилась война. Понятно, что ни японцы, ни война не идут ни в какое сравнение с северокорейским «трудовым порывом революционных масс», но тем не менее… Но тем не менее, существуй в 1953 году спутники, и сверху Южная Корея выглядела бы разве что чуть получше, чем нынешняя КНДР. То, что увидели вокруг себя уже в наши дни отправившиеся путешествовать велосипедисты и то, что они позволили увидеть вам — рукотворно.
Начало было положено американцами, оккупировавшими Южную Корею. Где-то повыше были приведены цифры помощи, которую оказывали Северной Корее СССР и Китай и Южной Корее — США. И если в Северной Корее изначально создавалась тяжёлая индустрия и шла коллективизация (и заодно её снабжали зерном), то индустриализация Южной Кореи началась только в 1962 году. Но до этого ей была оказана помощь примерно в 3 млрд. долларов, 1 млрд. до начала Корейской Войны и примерно 2 млрд. долларов после её окончания. На что были истрачены эти деньги? На самое разное. Главным образом на всякие образовательные программы и на то, чтобы научить южных корейцев «как делать правильно». Как делать правильно всё на свете. Всё-всё. Как правильно строить дороги, как выглядит правильный дренаж правильно построенного города, как правильно вести статистику, как правильно разводить и забивать скот, как сеять, как жать, где хранить собранное зерно, при какой температуре итд итп.
А ещё американцы занимались в Южной Корее тем, что сажали там деревья.
Обращаю ваше внимание на то, что всё это происходило в начале 50-х прошлого столетия, у нас у всех на слуху был лозунг — «нам не следует ждать милостей от природы, взять их у неё наша задача!», человечество (не всё) ещё только через поколение придёт к мысли, что убивать китов нехорошо, а тут — план по озеленению не приусадебного участка, а — страны.
Программа была американская и деньги на программу дали тоже американцы. В программе было занято несколько сот тысяч человек и ими вручную (ручками, ручками) в Южной Корее было высажено 1.5 миллиарда деревьев. И это было только начало. С тем же корейским упорством, с которым на севере Кореи леса уничтожались, на юге Кореи они высаживались. Когда Южная Корея встала на ноги («поднялась с колен») американцы переложили программу на корейцев. Программа была разбита на несколько этапов и за время её выполнения в Южной Корее было высажено более 11 млрд. деревьев. По мере выполнения программы корейское массовое сознание, воочию убедившись в результатах, изменило своё отношение и к природе в целом. При диктаторе Пак Чжон Хи были приняты драконовские законы, по которым вырубка леса приравнивалась к тяжёлым уголовным преступлениям. К сегодняшнему дню Южная Корея превратилось в разработчика программ озеленения в масштабах целых государств. Начали корейцы с тихоокеанского бассейна, а потом потихоньку, полегоньку вышли и на уровень всемирный. Прямо сейчас осуществляется проект, по которому Южная Корея должна будет засадить лесами Турцию. Турки захотели вернуть Малой Азии античный облик и можно не сомневаться, что корейцы им в этом помогут.
Южная Корея не только сумела прорваться в число государств, определяющих лицо двадцать первого века в технологическом смысле, но она оказалась в состоянии влиять на мир и в смысле экологическом, на саму суть, на «тварность» мира.
Такие дела, братцы.
(с) 
alexandrov_g
На днях появилась новость, что Леонардо ди Каприо намерен сняться в фильме о первом в мире человеке (Билле Миллигане), которому удалось использовать диссоциатиивное расстройство идентичности в качестве доказательства в суде. Говоря простым языком, актёру предстоит сыграть сразу 24 (!) роли в одной картине.
