- А "Майн Кампф" есть? - Нету. Возьмите "Барвинок".
Гопники - это тоже молодёжная субкультура, как и скейтеры. Муниципалитет должен им парк специальный сделать со скамейками, пивасом и лохами.
— Кто мы? — Феминистки! — Чего мы хотим? — Равенства!!! — Песчаный карьер — два человека!
Снайпер сепаратистов был задержан в Киеве группой бдительных граждан. Однако толпа его немедленно отпустила, после того как он не сдержался и обматерил власть и Порошенко, а также послал в жопу поклонников Путина.
С пузом и без денег - жирный; с пузом и деньгами - медвежонок.
Когда пришли за библиотекарями - я молчал, - ведь в библиотеке должна быть тишина.
Они мажутся кремами и молочками, проводят столько времени в салонах, и все это ради нас! А мы их пиздим и запрещаем их парады.
Первую пионерскую пилотку мне сшила бабушка. Шуршащую на ощупь, рвущую глаз ярко–алым кумачом, со стильным отворотом и легкомысленной кисточкой. Кисточка получилась немного великоватой, вызывая в памяти светлый образ Буратино, продающего азбуку, но в пионеры меня всё–таки приняли. С этой пилоткой, пришедшей к нам из Народной милиции Испании, оказался связан целый мир Гражданской войны 1936–39 гг., полный крови, страданий и надежды. В нём добродушный генерал республиканцев Хосе Миаха подбадривал защитников Мадрида: "No pasaran!", вскидывая вверх сжатую в кулак руку. "Пламенная" коммунистка Долорес Ибаррури, сделавшая эту фразу символом антифашизма, размахивала ржавым тюремным ключом, приветствуя освобождённых заключённых, а посреди сгоревшей Герники, тянул опалённые ветви к чёрному небу священный баскский дуб. В этом мире прелестные молодые женщины в таких же пилотках с кисточками, очарованные Марксом, Бакуниным и терпким испанским вином, смело смотрели в будущее через прицел армейских карабинов Маузера и Мосина.
17 июля 1936 года, ровно в 17–00, диктор радиостанции города Сеута в Испанском Марокко буднично произнесла:" Над всей Испанией безоблачное небо", запустив отсчёт без малого трёхлетней Гражданской войны. Получив условный сигнал к началу действий, элитные части испанской "африканской армии", расквартированные на севере Марокко, пришли в движение против жалких остатков проправительственных войск. Накануне выступления генерал Эмилио Мола Видаль разослал всем заговорщикам краткие телеграммы : "Семнадцатого в семнадцать. Директор". Тогда же он же ввёл в обиход определение "пятой колонны", намекая, что помимо четырёх колонн, имеющихся у мятежников под ружьём, в запасе была ещё и пятая, затаившаяся в столице. Путч возглавил молодой энергичный генерал Франциско Паулино Эрменхальдо Теодуло Франко из рода Баамонде, хорошо известный в Испании своими успехами на поле брани и в подавлении крестьянских бунтов.
Революционная ситуация не возникла на пустом месте, многострадальная Испания давно и неотвратимо скатывалась в гражданскую войну. Причин было много: "тормознутый" Альфонс XIII и излишне активные братья–иезуиты, постоянные распри республиканцев с монархистами и глубокие экономические проблемы, обострившиеся на фоне кризиса 1929 года. И во главе всего: историческая привычка испанцев бороться за свои права и свободу. "Железный хирург" испанского общества, генерал Мигель Примо де Ривера, или "зубодёр", как его ещё называли, потерпев фиаско после восьми лет диктаторского правления, благополучно ушёл в отставку, открыв дорогу легитимным выборам 1931 года. Пока "роялисты" растерянно хлопали ушами, к власти пришли "левые" республиканцы, полные социалистического задора и далеко идущих планов.
14 апреля 1931 в стране торжественно провозгласили парламентскую республику и король Альфонс XIII, на всякий случай отказавшись от публичного отречения, с лёгким сердцем покинул родную гавань Картахены. Через месяц Мадрид окутался едким дымом: демонстранты жгли монастыри, вырывая остатки влияния из рук "папских ставленников". Военный министр и будущий президент республики, профессор литературы Мануэль Асанья вывел для поддержания порядка войска, но запретил им стрелять в поджигателей, заявив: " Все монастыри Испании не стоят жизни одного республиканца". Церковь была изгнана из образования, имущество иезуитов конфисковано, орден уничтожен. Иссохшие трупы служителей культа, выброшенные из гробниц, украсили улицы городов.
По новой конституции отныне страна стала "демократической республикой всех трудящихся". Трудящиеся не замедлили потребовать себе больше социальных и экономических свобод, с интересом разглядывая аппетитную частную собственность. Началась экспроприация земель, а в регионах стартовали националистические волнения: богатые Каталония и Страна Басков больше не желали кормить остальных голодранцев, требуя автономии.
